Солдаты! Начинаем движение одновременно. Дышим в едином ритме. Двигаем руками в одном темпе. Сердца — и они стучат, конечно, в едином ритме. Поем громко, насколько дозволяют легкие. Если приказано, значит, так надо. У меня нет другой заботы, кроме как исполнять команды. Кто-то другой позаботится, чтобы я не только вовремя поел, но и съел всю порцию. Порция, вычисленная в калориях и до миллиметра дозированная по количеству протеина, глюкозы, жиров, минеральных солей и витаминов — всего ровно столько, сколько нужно для жизнедеятельности организма. Кто-то другой позаботится, чтобы ты вовремя лег спать и вовремя поднялся, чтобы ты спал, сколько положено, получил чистое белье, чтобы не промокали ноги, чтобы не натирали сапоги, чтобы регулярно чистил зубы, чтобы наращивал мускулы, делал свое тело сильным и закалялся духовно. — Громче!
Когда мы входим в город, девушки распахивают окна. Какие окна в этом городе!
Скок-скок. Горб подпрыгивает на спине Горбатого, как переметная сума. Или, по крайней мере, нам так кажется. Одна нога длиннее, другая — короче, руки болтаются вдоль туловища, доставая почти до колен.
Мы не смогли воспользоваться теми двумя палаточными домиками, за которые заплатили по квитанции. Прибыли какие-то туристы по линии туристического бюро «Побережье», и нам ничего не оставалось, как сделать гостеприимный жест: «Пожалуйте-ка в постельки, а мы можем и на земле переночевать».
— Ну и положеньице, сами видите… — разводит руками тот, кто немногим ранее заставил нас заплатить за два палаточных домика.
— И что нам теперь делать?
— Да брось ты, как будто не знаешь сам! — Он расплывается в двусмысленной улыбке, подмигивая мне, за что я готов вцепиться ему в горло.
— Дождь не идет, не идет снег, земля сухая и теплая. И не жесткая… Да я в вашем возрасте…
Но дело не во мне. Деньги возвратить он, конечно, не может, они уже в бухгалтерии положены на счет. Завтра-послезавтра нагрянет финансовая проверка, скажет: ты что, играешь государственными деньгами?
За оставшиеся у нас 25 лей администратор находит в каком-то пыльном углу изношенную, списанную палатку я протягивает нам. Кроме того, якобы от него лично мы получаем две раскладушки, настолько пропитанные потом, будто их возили под лошадиной попоной. Но какие претензии могли быть у нас, ведь мы ничего другого и не хотели, как убежать. Вот и убежали. Остальное не имеет значения.
— Чао, шальные!
— Чао, парень!
Вот и Дора, боже, что за имя! Дора — одна из красавиц женского лицея. С ней я достаточно хорошо был знаком: в составе сборной спортивной команды школ мы часто разъезжали по району то на автобусе, то поездом.
— Ты что здесь делаешь, безумец? Таким же безумцем и остался?
— А ты?
— Я с этими туристами… Я их уже устроила и совершенно свободна.
— Ты с ними? А я-то удивляюсь, почему остался без палаточного домика.
— Остался без палатки? Да ты действительно забавный.
— Мне больше некуда деваться, как забраться к тебе в постель.
— Все такой же сумасшедший. А что, если я не одна?
— Дай ему макового сока, чтобы заснул.
— А ты заслуживаешь этого, сумасшедший?
— Потом мне скажешь.
— А эта девушка… Она не из моих туристок, у меня только старухи немки!
Это про мою молочную сестру, что ожидает в стороне.
— Я вас представлю друг другу!
— Ты ли это, милая, — искренне удивляется Дора. — Послушай, я тебя не узнала.
— Ну?..
— Ты чем занимаешься?.. Поступила на этот раз?
— Нет, не поступила. А ты?
— Брось, дорогая… Я уже даже и не думаю.
Дора, краса женского лицея, вышла замуж как раз во время приемных экзаменов в вуз за какого-то солидного типа с ее улицы. Этот тип большую часть времени находился за границей, не знаю точно, чем он занимался — то ли сбытом, то ли куплей каких-то машин и оборудования. Считалось, что это хорошая сделка для обеих сторон. Для представителя фирмы небезразлично, с кем прилетать в международный аэропорт, с кем появляться в отеле, на приемах.
Правда, пока Дора оставалась в стране, чтобы подучить иностранные языки, к которым не проявляла никакого интереса во время учебы в школе. Как сложилась ее семейная жизнь, я не знал. Было известно, что представитель фирмы посылает ей открытки и посылочки, и больше ничего, а его молодая жена берет уроки французского, английского и немецкого, а в летний период сотрудничает с местным отделением по туризму в качестве гида на подхвате.
— Сумасшедшая жара в городе, — вздыхает Дора. — Можно получить солнечный удар.
