Сейчас, когда Пауль понял, что цели в воздухе не учебные, он почувствовал, как его бросило в жар, как в горле пересохло от напряжения. Что-то непонятное было в этом противоборстве. Самолеты-перехватчики ушли без боя, оставив ракетчиков один на один с противником. Цели не отвечали на запросы с земли, поэтому им нельзя было дать пересечь установленный рубеж. Пауль нажал на кнопку, вызывая на связь своего начальника:
— «Журавль», у меня все готово.
— Ждите сигнала! — приказал полковник Ули.
Аппаратура пункта управления гудела под напряжением, операторы замерли в ожидании перед светящимися экранами. Пауль в последний раз мысленно проверил боевую цепочку: от ракет на пусковых установках до колонны снабжения. Все готовы к пуску. В этот момент в наушниках раздался голос полковника Ули:
— «Стриж», цель — четыре, азимут — сто сорок восемь, расстояние — сто семьдесят.
Пауль сразу успокоился. Все мысли его были о выполнении боевой задачи. Глаза напряженно искали на экране цель. Один круг луча, другой — и вдруг на экране справа появился необычайно яркий световой импульс. Пауль подождал, пока луч поиска еще раз высветит цель, и отчеканил:
— Вижу цель четыре. Азимут — сто сорок восемь, расстояние — сто пятьдесят, угол возвышения — пять.
Сколько времени офицер-наводчик искал в воздушном океане цель? Мгновение, два, три — не больше. Но Паулю эти мгновения показались вечностью. Он даже вздрогнул, когда услышал взволнованный голос:
— Цель четыре засечена, азимут — сто сорок восемь, расстояние — сто сорок.
— Две ракеты к бою! — приказал Морару.
В этот момент сомнения тех, кто все еще считал, что тревога учебная, рассеялись. Громче зазвучали голоса операторов:
— … Эпсилон — десять, бета — сто сорок восемь, расстояние — сто двадцать…
Неотступно следя за целью на экране, Морару все еще надеялся, что она оказалась вблизи границы по ошибке, которая сейчас выяснится. Он нажал кнопку связи с начальником:
— «Журавль»! Цель приближается к зоне пуска. Подтвердите боевую задачу.
«Журавль» не ответил. Между тем цель приближалась. Вероятно, решение открыть огонь придется принимать самостоятельно.
— «Журавль», — повторил он, — подтвердите пуск.
— «Стриж», — отозвался полковник Ули, — сопровождайте цель.
В наушниках — шорох эфира. Паулю казалось: потеряй он секунду, и будет непоправимо поздно. Он провел рукой по лбу и почувствовал липкий холодный пот. Приказал приготовиться к пуску первой ракеты. И тут же слева послышалось:
— Угол возвышения — девять, азимут — сто сорок пять, расстояние — сто.
Остались считанные мгновения.
— Уничтожить цель при входе в зону!
Секунда, другая… На командном пункте, на стартовых площадках все замерли. Офицер-наводчик поймал импульс цели в перекрестие визира.
— Разрешите пуск?
— Пуск разрешаю! — ответил Пауль.
Еще момент — и ракета взвилась бы над лесом, но неожиданно прозвучал резкий голос полковника Ули:
— «Стриж», я — «Журавль». Пуск отменяю: в зоне контрольные цели. Молодцы, действовали отлично!
Пауль повторил приказ. Разгоряченным лбом прислонился к столу. Мысли его начали постепенно успокаиваться. Он чувствовал удовлетворение от своей работы. Ракетчики всегда начеку. Теперь на свежий воздух. Он с трудом поднялся, повернул ручку — и зеленовато-желтый глаз экрана погас.
Поднимаясь по лестнице, Пауль заметил, как дежурный офицер включил голубоватую лампочку под потолком, услышал оживленный разговор сбросивших напряжение операторов. Он вышел в тихую осеннюю ночь.
Снаружи на землю по-прежнему давили свинцовые тучи. Лес был погружен в темноту, словно в темную воду. Пауль жадно хватал прохладный и сочный лесной воздух, с трудом приходя в себя. Прежде такой усталости не было. «Наверное, дают о себе знать годы!» — подумалось вдруг. Он направился к ближайшей стартовой площадке, захотелось поговорить с ракетчиками, с кем был связан все это время тревоги невидимой цепью. По площадке поспешно двигались люди. Ракета, подхваченная транспортерами, исчезла в подземном хранилище. Оставалось только натянуть чехол на опущенные направляющие пусковой установки. Он подождал, пока бойцы развернут над шахтой редкую проволочную сетку с позвякивающими жестяными листьями, но не стал отвлекать их. На стартовую площадку опустилась тишина и темнота.
Со стороны равнины небо начало светлеть. Облака сползали к югу. Ночь уходила. Звонить домой было слишком поздно, а возвращаться — слишком рано… «Нет смысла будить Сабину», — подумал Пауль и направился в штаб. Дежурный офицер сообщил ему, что жена несколько раз звонила, последний раз — час назад. «Ну теперь-то уж заснула!» — прикинул Пауль.
Он решил отдохнуть на диване у себя в кабинете. «Когда рассветет, махну домой пить кофе. Никто не варит кофе так, как Сабина». Потом они вместе выйдут из дома, как обычно, дойдут до развилки: она отправится в школу, а он снова к своим ракетам.
Любовь Сабины — самое дорогое, что есть у него в жизни. Разве он стал бы ракетчиком без ее помощи и понимания? Сабина ради него от многого отказалась. Почему он до сих пор так мало думал о ее самопожертвовании?
