Отношение солдат к своему новому командиру быстро изменилось, но Даскэлу этого сразу не заметил, захваченный повседневными делами. Солдаты первыми по достоинству оценили командира взвода. Тогда капитан решил, что именно возраст помог Кэрэушу так быстро сблизиться с подчиненными. Лейтенант почти все время проводил среди солдат, знал интересы и заботы каждого.
Даскэлу вспомнил об учениях, проведенных прошлой осенью. Перед ротой была поставлена сложная боевая задача: ночью, в дождь, в кратчайший срок совершить восьмикилометровый марш на горное плато. От выполнения этой задачи зависел успех действий всей части. Даскэлу, больше всего беспокоясь за взвод Кэрэушу, решил остаться в нем. Молодой офицер, однако, заверил его, что справится, и даже попросил дать ему возможность действовать самостоятельно. «А он еще и самолюбив! — рассердился тогда Даскэлу. — Ладно, пусть придет последним, только бы не заблудился, а то роту опозорит!»
Но Кэрэушу сориентировался быстро и точно, указал каждому командиру отделения по карте и компасу направление движения и во время марша несколько раз корректировал его. С короткими привалами взвод пересек лес, долину, преодолел перевал. Кэрэушу подбадривал солдат. Когда на рассвете они оказались на какой-то открытой площадке, солдаты были уверены, что заблудились. Но Кэрэушу взглянул на карту, на компас и сказал весело: «Прибыли. Занимайте позиции!»
Солдаты заняли позиции и долгое время оставались одни. Только через час на назначенный рубеж вышли взводы старшего лейтенанта Драгомира и лейтенанта Кости. Они тоже прибыли раньше контрольного срока, но взвод Кэрэушу все же был первым. Утром, когда, не соблюдая строя, подразделения спускались с гор, солдаты, забыв об усталости, веселые, шумные, окружили своего командира. Успех взвода был несомненным. Кэрэушу показал себя на тех учениях решительным, хорошо подготовленным офицером.
Через несколько недель Кэрэушу получил взвод новобранцев. Этот самый взвод теперь и занял первое место в полку. Кэрэушу тогда обрадовался, потому что ему дали людей, к которым, по его словам, «никто руку не приложил». Но вначале дела во взводе шли не так успешно, как в других подразделениях, сплоченных, дисциплинированных и хорошо обученных. Кэрэушу много времени уделял отработке приемов с каждым солдатом, продвигаясь вперед медленно, черепашьим шагом. «Не беспокойтесь, — заверял он Даскэлу, когда командир роты предлагал помощь, — в самое ближайшее время произойдет скачок!»
Но скачка в учебной практике Кэрэушу пока не наблюдалось. Это вновь вызвало в Даскэлу недоверие к молодому командиру взвода. Кэрэушу еще больше замкнулся, но проявлял упорство в своем стремлении работать самостоятельно. «Молод еще, — успокаивал себя Даскэлу. — Амбиция есть, мало-помалу и опыт приобретет. Подождем».
Первые стрельбы, однако, развеяли эти его надежды. Взвод Кэрэушу получил оценку «неудовлетворительно». Встревоженный, Даскэлу вызвал лейтенанта и долго объяснял ему, как надо обучать солдат стрельбе. Кэрэушу спутал его задумчиво, с отсутствующим взглядом, неуловимым за дымчатыми стеклами очков. Даскэлу понял, что лейтенант его не слушает. Возмущенный, он резко спросил:
— Ты о чем думаешь?
— О причинах! — вздрогнул Кэрэушу и покраснел. Видно было, что он волнуется, потому и молчит так угрюмо. — Ведь есть же общая ошибка в подготовке к стрельбам.
— Конечно есть! — нетерпеливо вырвалось у Даскэлу.
Но Кэрэушу продолжал с прежней озабоченностью:
— Пока найти ее я не могу…
— Если мы так будем искать, солдат придется увольнять в запас необученными! — с осуждением проговорил Даскэлу.
Молодой офицер с отсутствующим видом смотрел в окно, будто это его совершенно не касалось. Даскэлу продолжал говорить:
— Солдаты, возможно, не были готовы или легкомысленно отнеслись к стрельбам, не поняв, что для солдата главное — уметь хорошо стрелять.
Но Кэрэушу по-прежнему думал о своем. Тогда Даскэлу потребовал объяснить, что его отвлекает. Кэрэушу вздрогнул и хмуро посмотрел на командира:
— Ошибка должна быть общей, потому что все солдаты стреляли плохо.
— Тем серьезнее обстоит дело! — отрезал Даскэлу.
— Об этом я и думаю, — с виноватым видом отозвался лейтенант. Потом, все такой же спокойный и мрачный, чуть выждал, пока Даскэлу успокоится, и продолжал: — Надо начать все сначала… Прошу вас разрешить моему взводу дополнительные занятия на стрельбище.
Хотя Даскэлу и не верил в успех, он все же разрешил дополнительные занятия, ведь надо же было что-то делать, чтобы подтянуть взвод Кэрэушу до уровня остальных.
На следующий день утром до начала занятий Кэрэушу подошел к нему. Глаза его блестели, а смуглое лицо светилось радостью.
— Нашел причину, товарищ капитан! — доложил он. — Неправильно действуют сержанты, потому и солдат обучают неправильно.
