Кэрэушу начал сначала: несколько дней в послеобеденное время он обучал стрельбе только сержантов. Потом с воодушевлением стал готовить взвод к новым стрельбам. Его серьезное отношение к делу, невозмутимое спокойствие и настойчивость не только помогли солдатам понять свои ошибки, но и пробудили в них дух состязательности, желание быть лучшими. Кэрэушу и на этот раз завоевал доверие бойцов, переживая общую неудачу как свою. На следующих стрельбах взвод получил оценки «хорошо» и «очень хорошо». Даскэлу ошибся в Кэрэушу второй раз.
«Может, и сейчас, — подумал Даскэлу, — может, и сейчас на него давят…» Он услышал шум на плацу и подошел к окну. Солдаты, выходя из столовой, резвились как дети — прыгали через «коня», играли в салки. Собирались группками, что-то рассказывали, и отовсюду доносились взрывы хохота.
Офицеры закончили подготовку к занятиям и направились в столовую, но Кэрэушу среди них не было. Его Даскэлу увидел в центре одной из групп солдат: фуражка сдвинута на затылок, стекла очков поблескивают на солнце, хохочет вместе со всеми. Он близок солдатам по возрасту, поэтому общение с ними явно доставляет ему удовольствие, его тянет к ним.
После занятий солдаты идут в клуб, а офицеры — в город, расходятся по домам. На плацу остается один Кэрэушу. Обычно он тоже уходит в это время, но сегодня посматривает на часы, медлит, о чем-то размышляет. Даскэлу хотел было позвать его, спросить о Меланье Соаре, но Кэрэушу оказался уже у куста сирени. Он обломил три самые красивые ветки, залюбовался ими. Даскэлу открыл окно:
— Лейтенант Кэрэушу…
— Слушаю, товарищ капитан! — мгновенно вытянулся захваченный врасплох лейтенант.
— Ну что с тобой делать? Ведь всю сирень оборвешь.
— Она молодая, следующей весной еще обильнее цвести будет.
— Ты, по крайней мере, хоть не напрасно рви, — усмехнулся Даскэлу, вспомнив о письме.
— Будьте уверены, товарищ капитан! — Кэрэушу улыбнулся и покраснел как мальчишка.
«Наверное, гордая да капризная. Попробуй угоди, — подумал Даскэлу о Меланье Соаре. — А он, бедняга, целую неделю ей цветы таскает. Может, задабривает, прегрешение какое искупает? Бог с ней, с сиренью, только бы поладили, чтобы не нужно было мне вмешиваться в их личные дела. И зачем она написала?..»
Он видел, как лейтенант Кэрэушу вышел за ворота, быстро зашагал по улице, будто на свидание спешил. Даскэлу задумчиво оглядел опустевший плац перед казармой, долго смотрел на разоренный куст сирени. Ему тоже пора было уходить, но он заставил себя вернуться к письму, к папке, лежавшей на столе. В кабинете было сумрачно, и Даскэлу почувствовал вдруг отчаянное одиночество. Взгляд его задержался на папке, потом скользнул по белой стене. Он попытался сосредоточиться: «Как получилось, что именно в то время, о котором идет речь в письме, Кэрэушу добился такого успеха?»
Чтобы произошел «скачок» в подготовке взвода, Кэрэушу работал упорно, методично. Был внимателен к каждому солдату. Казалось, он строит лестницу: чтобы подняться на следующую ступеньку, должен как следует укрепить ту, на которой стоит. В этот период Даскэлу видел, что два других взвода вырвались далеко вперед. Он испугался, что в подготовке роты образуется разрыв, поэтому решил, не обращая внимания на самолюбие молодого офицера, оказывать ему больше конкретной помощи. По опыту Даскэлу знал, что солдатам вначале трудно бывает освоить противотанковый гранатомет, почему-то не верят они в его эффективность. На учениях многие теряются перед атакующими «вражескими» танками, забывают применить свое оружие — гранатометы. А ведь уверенность в оружии всегда зависит от хорошего знания его устройства и действия.
Когда начались занятия по противотанковому гранатомету, Даскэлу пошел во взвод Кэрэушу. Он был приятно удивлен: Кэрэушу принес три больших цветных плаката, показывающих устройство противотанкового гранатомета в разрезе и по отдельным деталям, объясняющих его действие и использование. Солдаты с интересом слушали объяснения своего командира взвода и прекрасно ориентировались в красиво оформленных плакатах. Даскэлу не пришлось ничего добавлять.
— Откуда у тебя эти пособия? — спросил он Кэрэушу, когда тот закончил занятие.
— А! — отмахнулся лейтенант и покраснел, будто провинился. — Я вообще люблю чертить…
Взводы вели напряженное соревнование за звание лучшего подразделения части. «Что ж, — рассуждал Даскэлу, — молодые офицеры приходят из училища с хорошей подготовкой. Начитанны, знают педагогику, математику, электронику, хорошо разбираются в технике, военной теории. Профессионалы! Нам было трудней…»
