Радовали нас и успехи тружеников тыла. Помню, с каким восхищением встретили мы сообщение, напечатанное в "Правде", о том, что на авиационном заводе имени Чкалова токарь Борис Зенков, усовершенствовав станок, за 2 часа 20 минут работы выполнил 571 норму. Это была потрясающая новость! Можно ли было воевать плохо, зная о таком выдающемся подвиге!
Винокуров умело использовал любую новость в интересах дальнейшего подъема морального духа авиаторов, их сплочения и боеготовности. Газеты сообщали, что партизаны южного массива Брянских лесов начали боевые действия против крупной карательной экспедиции фашистских оккупантов. Комиссар тут же нашел уроженцев Брянщины и передал им эту весть. И сразу посветлели лица у брянских ребят. Стало известно о третьем таране старшего лейтенанта А. С. Хлобыстова - летчика 20-го гвардейского истребительного авиаполка, воевавшего на Карельском фронте. Винокуров сразу же организовал беседы в эскадрильях, напомнив при этом о недавнем таране Георгия Старцева.
Даже приказ Наркома обороны "Об использовании самолетов Ил-2 как дневных бомбардировщиков", не относящийся непосредственно к нам, комиссар умело использовал в интересах воспитания однополчан. В нем отмечалось: "Мы можем и должны значительно увеличить наши бомбардировочные дневные удары по противнику, но для этого надо немедля покончить с вредной практикой недооценки самолетов Ил-2 как дневных бомбардировщиков и добиться того, чтобы ни один самолет Ил-2 не вылетал в бой без полной бомбовой нагрузки"{7}.
- Скоро полк снова начнет активные боевые действия, - говорил майор Винокуров. - В числе других задач - сопровождение "Ильюшиных" до объектов бомбометания и штурмовки и обратно. Наш долг - оградить "илы", эти "крылатые танки", от нападения вражеских истребителей.
Сравнение "ильюшиных" с "крылатым танком" впоследствии привилось в полку. Не помню, в тот ли раз, позже ли, но Ил-2 получил и другое название "летающая батарея". Враги же трепетали при появлении этих самолетов над огневыми позициями и окрестили их "черной смертью".
Близилась годовщина войны. С нетерпением ожидали мы сообщения о политических и военных итогах сражений Красной Армии с немецко-фашистскими полчищами. Наша партия и Советское правительство никогда не скрывали от народа истинного положения, каким бы ни оставалось оно трудным. Так было и на этот раз. Собравшись всем полком, мы слушали радиодиктора, боясь пропустить хотя бы одно слово. И когда он произнес: "В результате года войны укрепилось боевое содружество СССР, Великобритании и США, укрепился тыл Красной Армии, укрепился союз рабочих, крестьян и интеллигенции, укрепилась дружба народов СССР. Таковы политические итоги войны. Сколь же плачевными оказались для немцев военные итоги года войны"{8}, тишина взорвалась всплеском аплодисментов. Мы хлопали жесткими, мозолистыми ладонями, что-то выкрикивали, повторяли запомнившиеся цифры и факты. Мы были переполнены желанием сейчас же, сию минуту, подняться в небо и бить, беспощадно бить фашистов на земле и в воздухе.
Потом у нас был митинг. Теперь я уже смутно помню фамилии выступавших однополчан. Да и не в этом дело. "Смерть немецким оккупантам!" - этим возгласом, кажется, заканчивались все речи летчиков и техников.
Дней шесть-семь спустя начались оборонительные действия войск Брянского и Юго-Западного фронтов против наступавших 2-й, 4-й танковой и 2-й венгерской армий на воронежском и валуйско-россошанском направлениях. Оборона длилась до 16 августа 1942 года. Наши части и соединения не смогли сдержать натиск врага и отошли на среднее и верхнее течение Дона. Но это было позже... А тогда, в конце июня, наш полк поднялся по тревоге и, оставив Тульский аэродром, перелетел на новое место дислокации. Вскоре нас подчинили командованию 286-й истребительной авиационной дивизии, входившей в состав 1-й истребительной воздушной армии, которая действовала в интересах войск Брянского фронта.
Базируясь в районе Ельца, мы перелетали с одного аэродрома на другой, всякий раз предварительно знакомясь с новым районом - крупными площадными, линейными, водными и другими ориентирами. В случае если в процессе воздушного боя с противником летчик терял ориентировку, знание местности помогало ему быстро определить свое местонахождение и кратчайшим маршрутом выйти на аэродром вылета или запасную площадку.
