Поддерживая наземные войска, ведшие тяжелые оборонительные бои на воронежском направлении, мы летали много. Иногда за день поднимались по четыре-пять раз в суровое небо войны. Инженерно-авиационная служба, возглавляемая Н. И. Кирилловым, работала с большим напряжением, но четко, бесперебойно. Хорошими организаторами подготовки техники и оружия к полетам показали себя инженер полка по вооружению Песков, инженер эскадрильи В. В. Смогловский, техник звена В. Дымченко, техники самолетов П. Ф. Бородюк, П. С. Самусенко, В. В. Николаев, И. И. Агапкин, С. А. Ильин, М. И. Филатов, техник по вооружению А. П. Антонов, техники по радио Д. Т. Столяров, И. Д. Шаповалов, механики И. Н. Дьячков, В. К. Богачев и другие специалисты. Не было такого случая, чтобы по их вине срывалось боевое задание. Люди могли не спать две-три ночи, восстанавливая самолеты, поврежденные огнем противника; из нескольких узлов, выведенных из строя, собирали один. Каждый старался внести личный вклад в общее дело рационализации и изобретательства, твердо знал, что исправная и надежная техника - залог успешных действий летчиков в бою.
Чаще всего я ходил на задания с Виктором Ильичом Александрюком, молодым, но уже обстрелянным пилотом. Он был хорошо физически развит, смел и вынослив. Его отвага в сочетании с точным расчетом всегда приносила победу над противником. На Виктора можно было положиться в самой трудной обстановке. Чувство товарищеской взаимовыручки в нем воспитали комсомол, дружная семья летчиков-истребителей. В конце 1942 года Александрюка зачислили в особую группу истребителей Ставки Верховного Главнокомандования. Там он был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.
Вторую пару в моей группе водил командир звена К. Ф. Соболев. Лейтенант был среднего роста, с курчавыми волосами, большими выразительными глазами и крупным, с горбинкой, носом. Веселый и задорный, Костя быстро сходился с товарищами. Он мог вспылить из-за какого-нибудь пустяка, но тут же забывал свою обиду и снова легко находил общий язык с друзьями. В общем, он относился к числу незлобивых и самокритичных людей.
Константин Соболев, как шутили однополчане, "выходец из шкрабов". Будучи инструктором летной школы, он великолепно владел техникой пилотирования и приемами воздушного боя, всегда прекрасно ориентировался на местности и по карте. Требовательный в летном деле к себе, он не терпел небрежности и у подчиненных. Всякий раз, возвратившись с задания, командир звена анализировал со своими летчиками все положительное и отрицательное. Потерпев неудачу, Костя не унывал, одержав победу, не зазнавался.
Еще при первом знакомстве с Соболевым я был уверен, что из него получится толковый руководитель. И не обманулся в предположениях. Уже в конце 1943 года он стал командиром эскадрильи. Увлекая летчиков личным примером, Соболев сбил с ними не один десяток вражеских самолетов. На его личном счету 17 уничтоженных истребителей и бомбардировщиков противника. Победу в мае сорок пятого К. Ф. Соболев встретил Героем Советского Союза.
Мне приходилось летать и с командиром звена А. М. Нестеренко. Алексей бывший воспитанник детского дома, не помнит ни матери своей, ни отца. Был он молчаливым и отчаянно храбрым человеком. Сколько бы ни увидел врагов, перед собой, бесстрашно бросал на них свой истребитель, совершенно забывая об осмотрительности, расчете и грозящей опасности. Сопровождая "ильюшиных" на боевое задание, он непременно вместе с ними принимал участие в штурмовке цели.
- Так нельзя, Алексей, - объясняли ему после вылета. - Твоя основная задача - прикрытие "илов" от нападения вражеских истребителей.
- Но ведь "мессершмиттов" не было, - оправдывал он свои действия, почему же не помочь штурмовикам?
- А если бы "мессеры", как это чаще всего бывает, появились неожиданно? - возражали мы ему.
- Я вступил бы с ними в драку.
- Тогда было бы уже поздно, Алеша. Пойми это. - И мы снова принимались растолковывать ему недопустимость подобных действий.
Фронтовики хорошо знали тактику немецких истребителей. "Мессеры" чаще всего атаковывали "ильюшиных" снизу. Это объяснялось двумя причинами: во-первых, тем, что воздушный стрелок Ил-2 не мог вести огонь вниз, чтобы воспрепятствовать нападению врага; во-вторых, тем, что летчик, выходя из пикирования, прежде всего ищет своего ведущего, чтобы пристроиться к нему, и на какое-то время забывает о возможности внезапного нападения самолетов противника, утрачивает бдительность. Таким образом, Нестеренко не только не мог защитить штурмовиков, но и сам подвергался опасности.
Случалось, что Алексей, заметив на земле какую-либо цель, без разрешения командира группы покидал строй и атаковал ее. Храбрость храбростью, а дисциплину нарушать нельзя, ибо такие самовольные действия распыляли наши силы, ставили под угрозу срыва основное боевое задание.
