Есть существенные различия в порядке осмотрительности рядового летчика и командира звена. Первый при любых обстоятельствах просматривает воздушное пространство по часовой стрелке, слева направо: передняя полусфера (сверху вниз), правая (снизу вверх), затем левая (снова сверху вниз). В звене же, когда один ведомый идет слева, а два справа от ведущего, обзор пространства ведется так: командир смотрит вперед - влево и вправо, вверх и вниз; левый ведомый осматривает по часовой стрелке, правые, наоборот, против ее хода. Таким образом, в поле зрения летчиков находится все небо, за исключением задней полусферы. Но и она не остается без внимания: экипажи делают отвороты то в одну, то в другую сторону и следят, нет ли врага за хвостовым оперением.
Помимо иных факторов победа предопределяется строгим соблюдением последовательности выработки и принятия решения на воздушный бой. Заключалась она в следующем: вижу, оцениваю, принимаю решение, действую. Развернем эту краткую формулу.
Вижу - это значит, какая цель перед тобой: бомбардировщик, истребитель или смешанная группа самолетов; какую задачу намерен выполнить противник: разведка, бомбометание, штурмовка, прикрытие наземных войск и т. д. Кто бы ни увидел врага первым, обязан немедленно доложить по радио командиру группы, поставить в известность всех летчиков.
Оцениваю - означает определение численности неприятеля, его боевого порядка, а также оборонительных возможностей и курса. Вместе с тем смекаешь, как достичь внезапности, нападения с использованием преимущества в высоте, маскировки с помощью облаков и солнечных лучей; намечаешь наивыгоднейшее направление атаки - справа или слева, сзади или в лоб; рассчитываешь, как лучше распределить цели между экипажами для нанесения ударов по ним, определяешь, каковы в сложившейся обстановке функции ударной группы и группы прикрытия.
Принимаю решение - то есть выбираю наиболее эффективный способ или прием атаки противника и отдаю конкретный приказ ведомым на его выполнение.
Действую - это заключительный акт в системе логических размышлений командира, отделяющий вывод группы в исходное положение для осуществления атаки.
Я рассказываю обо всем этом для того, чтобы читатель имел хотя бы элементарное представление о тактике, являющейся довольно сложной наукой, без знания которой невозможна не только победа в бою, но и даже полет. Разумеется, не следует представлять ее в виде толстенного талмуда, который летчик или командир группы листает всякий раз перед тем, как пойти в атаку. Нет, порой для принятия решения остается всего-навсего полминуты. Не уложишься в это время - враг уложит тебя на обе лопатки. Тактика - это богиня победы, и мы старались дружить с нею.
К такому выводу пришел наконец и Нестеренко. И богиня победы, как я уже рассказывал, улыбнулась ему: в воздушном бою на подступах к переправе в районе Гремячье Алексей сбил двух "юнкерсов".
...Война - это работа, необычная, тяжелая, изнуряющая. Один фронтовой день по физической и нервно-психической нагрузке равнялся нескольким мирным, довоенным. Но такая напряженная, суровая обстановка во многом способствовала единению людей, укреплению дружбы между ними, усилению у них чувства товарищеской взаимовыручки.
Можно привести десятки примеров яркого проявления этих качеств. Расскажу о случае, который мне особенно запомнился.
В августе 1942 года наши войска вели упорные бои за Воронеж. Правда, в сводке Совинформбюро о них говорилось буднично: "Южнее Воронежа советские войска удерживают занятые на днях населенные пункты на западном берегу Дона"{9}.
Мы поддерживали части, оборонявшиеся северо-западнее города, в районе населенных пунктов Большая Верейка, Землянск, Семилуки. Однажды командиру нашего полка приказали снарядить для прикрытия пехоты пятерку истребителей.
- Кого намерены взять с собой? - спросил у меня Стоянов.
- Как всегда, Александрюка и Нестеренко, - ответил я.
- Подколзина и Васько, - добавил комэск.
Эти двое не раз летали ведомыми с Алексеем Нестеренко. Особенно дружен командир звена был с Георгием Подколзиным - молодым, скромным летчиком. Чуть сутуловатый, молчаливый, он казался замкнутым. На самом деле было не так. Это война оставила на его лице отпечаток угрюмости. Мать Подколзина находилась на территории, оккупированной врагом, и он очень тревожился за ее судьбу.
На боевые задания Георгий всегда ходил с Нестеренко. Не разлучались они и на земле. Их всюду можно было видеть вместе - на самолетной стоянке, в столовой, в землянке. По четкой слаженности в действиях мы и в воздухе сразу узнавали эту пару.
