– Катрина, – рассерженно произнес Томас. – Мне не нужны никакие извинения. Немедленно пойдем отсюда.
– Боже, Томас, прошу извинить, – проговорила опешившая Оксана, которая явно не думала, что встреча произойдет именно так.
– И картины здесь бездарные, – не слышал ее разгневанный папа. – Техника есть, а умение выразить себя потерялось в глухом лесу подсознания. Отвратительно. Уходим, дочь.
– Папа! – почти в отчаянии выкрикнула я, видя, как бледнеет хозяйка кафе. – И вообще, это – Оксана.
Томас осекся и пытливо посмотрел на женщину, явно оценивая по известным ему одному параметрам.
– Прошу извинить, – пришла в себя Оксана. – Пожалуйста, пойдемте на второй этаж – там вас ждет особый столик для наших самых любимых гостей.
– Пойдем, – попросила папу и я, беря под руку и чувствуя себя вдвойне неловко – и из-за ситуации, и из-за его слов.
Томаса уговорили подняться на летнюю террасу, которая недавно, по случаю хорошей погоды, была открыта для гостей, и посадили за один из столиков, на котором уже стояла бутылка лучшего вина, какое только имелось в кафе.
– Простите великодушно, дорогая моя, – говорил Томас, быстро остыв и поняв, что резко отозвался о работах своей поклонницы при ней же самой. – Не смог сдержать эмоции.
– Ничего, все в порядке. Вы простите за столь неожиданный прием, – отвечала Оксана, которая явно не думала, что услышит от моего отца такие слова.
– Папе понравились твои картины, – смущенно говорила я. – Просто он бывает резковат.
– Почему же, – тронула легкая улыбка губы Оксаны. – Я всегда открыта для конструктивной критики. Мне было бы интересно поговорить об этом с действительно знающим человеком.
Томас приосанился. Чувствовать себя действительно знающим человеком ему нравилось.
– Понимаете, дорогая, у вас есть потенциал, умение слышать суть вещей и частично передавать ее с помощью холста, – вещал он, держа в руке бокал с белым вином. – Но вы совершенно не знаете, как использовать ваш потенциал.
– И как же? – слушала его хозяйка кафе, подперев кулаками подбородок.
– Я могу с вами поработать.
На этом я ушла, решив оставить их наедине. А они даже и не заметили.
Медовый месяц Ниночки и Келлы на Филиппинах был коротким – всего несколько дней. Зато провели они его с пользой и весьма горячо: все время ссорились – из-за любой мелочи. Кто первым пойдет в душ, кто допьет сок, кто выбросит коробку из-под пиццы – все, что угодно, могло стать поводом для стычки. Келла и Нина бурно возмущались, сердились, кричали – почти строго по очереди. А потом столь же бурно мирились, неистово целуясь и пытаясь положить друг друга на лопатки.
И казалось, что обоим это безумно нравится. Этакое семейное развлечение.
– Ты меня любишь, холоп? – высокомерно спросила Нина, которая лежала, укрытая легкой простыней – хоть за окном и стояла удушающая жара, в номере было прохладно из-за кондиционера. Девушка болтала в воздухе ногами и листала новости в Интернете.
Лежащий рядом Келла, не отрываясь от просмотра нового видеоклипа его приятелей – панк-группы «Санаторий», легкомысленно сказал:
– Неа.
И тотчас получил ногой по спине.
– Да люблю я тебя, люблю, – отодвинулся он подальше, не отрывая глаз от планшета.
– Тогда принеси мне холодной воды, – велела Нинка. – Сейчас же.
– Рабом быть не нанимался.
– Ну пожалуйста, – заныла девушка. – Я хочу пить.
– Хоти, сколько влезет.
– Я з-з-запомню, – пообещала Нинка.
– Ага, – вновь должным образом не отреагировал парень. Видео парней ему нравилось.
Отомстила она ему поздним вечером, когда они вернулись с пляжа. Келла сидел перед телевизором, умудрившись отыскать какой-то российский спортивный телеканал, по которому показывали важный футбольный матч.
– Эй, малышка, – велел он, следя за тем, как один из спортсменов передает другому мяч точным пасом. – Принеси мне чипсов.
– Да, милый, сейчас, – промурлыкала Ниночка и встала с дивана, на котором сидела и делала маску для лица. – Тебе каких, с беконом или с сыром?
– С сыром, – не понял издевки в ее голосе Келла, которого полностью поглотил футбол. Слишком сильно он болел за одну из команд.
– Да! Да! Давай! – азартно кричал он, следя за футболистом. – Куда ты мяч передаешь, идиот! Черт, штанга! Вот же!..
Ниночка встала, коварно ухмыльнулась и принесла чипы. Сама даже раскрыла пакет, а потом, неслышно подойдя сзади, вывалила чипсы Келле прямо на голову.
– Вкусно? – спросила она, прежде чем он понял, что произошло, и вскочил, стряхивая чипсы с головы и плеч.
– Совсем с ума сошла?! – заорал парень.
– Хотела тебя угостить, лапуль, – засюсюкала Нина. – Давай теперь ты откроешь рот, а я тебе туда начну закидывать чипсы с дивана. Как собачке вкусняшку.
Тут, как назло, команде, за которую болел Келла, забили гол. И он разозлился еще больше. Теперь была ничья.
