– Я все знаю. Знаю, что ты – продюсер «На краю», – продолжала я совершенно устало, без особых эмоций и чувств. – И что между тобой и Антоном – сложные отношения. Я долго не могла понять, почему со мной и с Ниной общается такой человек, как ты. Известная личность, талант, звезда. Это с самого начала не вязалось у меня с общением по Интернету. Но, знаешь, Кирилл, я верю людям и верю в людей. Как ребенок я искренне надеялась, что ты просто увидел во мне личность. Втайне даже гордилась собой, что смогла заинтересовать такого человека, как ты – известного, неординарного. Ты отлично умеешь создавать иллюзию нужности: твои сообщения ждешь, читаешь с интересом, с таким же интересом отвечаешь, думая, что это не игра в одни ворота.
Он молча слушал меня, глядя пристальным взглядом в лицо.
А я продолжала:
– Но мне стало понятно – ты просто захотел насолить Антону. Поэтому и сделал вид, что мы – друзья. Решил подобраться к нему через меня. Кирилл, это неправильно. Нельзя так играть с чужими чувствами. Я ведь действительно считала тебя другом.
– Но ведь он же тоже с тобой играл, – возбужденно сказал Кирилл. – Куда жестче играл, втоптал в грязь. Поступил, как полный придурок.
Откуда-то он все знал, и я даже не стала спрашивать, откуда.
На руки мне падали редкие капли вновь начинающегося дождя.
– Ты ведь простила его! А я и вполовину не был таким уродом, как он! И я правда считал тебя своим другом. Да, мне стало интересно, что за девушка появилась у Кея, но, клянусь, я был искренен! Я относился к тебе, как к сестре. А потом понял, что ты мне нравишься. Знаешь, Катя, – продолжал он, не чувствуя ни прохлады, ни поднявшегося вновь ветра, – когда я сидел у тебя на кухне, когда видел тебя, меня переклинивало. Я смотрел на тебя и понимал – хочу подойти и обнять. Коснуться волос. Узнать, какие у тебя губы на вкус.
– Перестань, – попросила я. – Ты ведь прекрасно понимаешь, что ничего не чувствуешь ко мне.
– Это ты не понимаешь.
– Ты путаешь кайф от победы с удовольствием от общения человека. Очнись, Кирилл! Я не понимаю, что Антон сделал тебе, раз ты так хочешь его одолеть… Но в чем? Переманить к себе его любимую девушку? Низко. Ты же не такой.
Я не знала, как донести до него простую истину.
– Я хотел быть тебе другом, – упрямо повторил Кирилл.
– Поэтому говорил неправду про Антона, – усмехнулась я, вспомнив все его слова о том, что «На краю» – посредственная вторичная команда. У которой нет будущего.
– Потому что никто не должен был знать, что мы – связаны! – воскликнул Кирилл.
В его голосе были искренность и горечь, но я уже ничему не могла верить.
Карма у тебя такая – быть обманутой.
Он вдруг шагнул ко мне совсем близко, откинул капюшон, и я увидела, как в темных немигающих глазах Кирилла отражается свет фонарей. Его обаяние, легкость и непринужденность, которые мне всегда нравились, исчезли. Его свет померк, стал таким же тусклым, как эти хрустальные сумерки.
«Такой», – говорил его взгляд. Или мне просто это казалось в пылу эмоций.
– Ты веришь в случайности? – спросил Кирилл вдруг. Он стоял так близко – всего полшага для поцелуя, и от него исходил тонкий цветочный аромат, как будто бы он долго прижимал к себе розы.
– Во что? – процедила я сквозь зубы. Дождь постепенно набирал силу.
– Случайные встречи, случайные события… Они ведут нас туда, где мы могли бы быть счастливы. И ты была моей случайностью.
– Что ты несешь? – устало спросила я.
– Мы ведь встречались с тобой раньше. – Кирилл вдруг улыбнулся далекому воспоминанию. – Помнишь, лет пять назад… Я сидел на ступеньках около твоей квартиры, а ты шла заплаканная – кажется, из-за парня. И я тебя поцеловал. А ты смутилась и убежала, Катя. Я тогда оставил у вас гитару…
Я помнила.
Далекий, смутный, почти забытый эпизод из жизни всплыл в моей памяти, как труп в весенней реке. Да, было что-то подобное… Было. В тот поздний вечер я, потерянная из-за поступка Максима, видела его вместе с Ирой. Они шли по улице за руку, улыбающиеся и счастливые. Совершенно забывшие обо мне. Бросившие меня в мусорный бак, как ненужную вещь. Не знающие, как мне больно.
Я увидела их, свернула на другую сторону улицу и заспешила домой. Тогда я не выдержала и расплакалась по дороге. А потом я вышла из лифта, и ко мне пристал какой-то непонятный тип. Даже попытался поцеловать. Я так испугалась тогда, что даже рыдать перестала.
– Смутилась? – с нервным смехом спросила я. – Ты серьезно? Я испугалась. И после твоего так называемого поцелуя губы с мылом мыла. Идиот!
А Кирилл словно меня не слышал.
– Я был первым. Не он. Понимаешь?
– Ошибаешься, – вдруг рассмеялась я, вспомнив Красную елку и то, как словно сама себе выбрала Антона, когда пыталась помочь Алине Лесковой.
– Я нашел тебя первым, – повторил Кирилл.
– Это я нашла его первым.
– В смысле? – не понял он. Видимо, ждал других слов.
