— Думаю, да. — Я подошла, чтобы сесть рядом. — А чем ты и твоя мама занимались по вечерам, когда скучали по папе? После того, как его отправили во Францию?
Девочка помолчала, обводя взглядом комнату.
— Иногда мама читала мне книгу или газету. Рассказывала мне истории о себе и папе, когда они были молодыми. А еще мы читали папины письма. Мисс Ада нам тоже зачитывала его письма. Но, по-моему, новых пока не приходило.
Я покусала ноготь на большом пальце, затем подошла к каминной полке, на которой стояли часы, отбивающие каждый час над угасающим пламенем.
— Может быть, мы тоже сможем что-то похожее делать. Ты могла бы рассказать мне истории, услышанные от мамы, просто чтобы не забывать.
Девочка пожала плечами и подтянула колени еще ближе к груди. Я снова села рядом с ней, сложила руки на коленях и попыталась улыбнуться, хотя боялась, что выйдет скорее гримаса.
— Мы обе волнуемся, не так ли? Ты о своем папе. Я о маме и о брате, который воюет во Франции. Может, мы сможем друг другу помочь?
Олли продолжала молчать. Вдруг ее глаза загорелись:
— Мы можем за них помолиться!
— Да, Олли Элизабет, это мы, конечно, можем сделать. — От стыда у меня внутри все сжалось. Я сама должна была это предложить! Часы пробили девять вечера и освободили меня от груза вины. — Дорогая, может быть, тебе уже пора спать?
Олли сползла с дивана. Я взяла ее за плечи и развернула в сторону коридора.
— Уже становится прохладно, ты же не хочешь забо… — Я проглотила слово и легонько подтолкнула девочку. — Иди, милая, увидимся утром.
Она поколебалась мгновение, затем развернулась и, прежде чем убежать, поцеловала меня в щеку.
Я прижала руку к щеке, все еще теплой от ее дыхания. Каждый раз, когда я думала, что уже ничто меня не удивит, что-то все-таки удивляло.
Меня разбудил детский крик. За ним последовал глухой стук. Через окно еще и не думал просачиваться утренний свет. Я прижала руки к колотящемуся сердцу. Снова вопль, затем рыдания. Я кубарем скатилась с кровати.
На пороге детской спальни меня встретил Джеймс, вытирая слезы вместе с остатками сна. Я взяла его на руки, прижала голову к своему плечу, прежде чем разглядеть в темноте остальных. Тени зашевелились. Олли села на кровати и заморгала. Я успокоила их и закрыла дверь, укачивая шестилетнего ребенка, как младенца. Еще один кошмар. Уже третий, после того как похоронили мисс Аду.
Из троих детей Джеймс, казалось, переживает больше всех, но я не знала, что именно сильнее ранило его — смерть мамы или мисс Ады. Да, он с легкостью вырывался из рук, бежал играть с братом и забывал… Но потом вспоминал, и боль утраты так накрывала его, что он не мог сдерживать ее внутри. Как сейчас.
— Я здесь, Джеймс, Бекка здесь. — Я все качала его, чтобы убаюкать, и пыталась представить, каково ребенку расти без мамы и папы. Мне его чувства были отчасти знакомы: моя мама сильно больна, а папа так далеко. Я пригладила малышу волосы. Я могла справиться с собственными переживаниями, но что я могла сделать для этого мальчишки, которому казалось, что он проваливается в черную дыру, в которой исчезла мисс Ада?
— Баю-баюшки-баю, — начала я бормотать колыбельную, потом слова четко оформились в моей голове и сами стали слетать с губ. — Не ложися на краю…
Джеймс задремал. Я поняла, что, скорее всего, он полностью и не проснулся. Его вес придавил меня. Я закрыла глаза, прислонила голову к стене и присела.
Ночной воздух легко продувал мою фланелевую сорочку и холодил тело.
— Пойдем, малыш, — прошептала я. — Нам обоим нужно поспать.
Я с трудом поднялась и прошла в соседнюю комнату, где положила мою маленькую ношу на кровать. Затем я свернулась возле него клубочком, обняла маленькое тельце и помолилась, чтобы никому из нас не снились плохие сны.
Через несколько часов я опять тщательно мыла руки в тазу на кухне. Кожа вся горела, но лишь с тех пор, как я переступила порог дома Криншоу, смысл газетных статей стал мне абсолютно ясен. Держитесь подальше от толпы. Держитесь подальше от тех, кто заболел. Прикрывайте рот. Мойте руки.
Было безрассудством вести детей в город. Но больше я не буду поступать так необдуманно. Я защищу этих детей от гриппа и буду так же стараться, как и их отец, защищая мир от жестоких немцев. Ради памяти о тете Адабель я позабочусь об этих детях, доме и ферме. Когда Френк вернется домой, я с чувством исполненного долга смогу наконец уйти вперед, в новую жизнь!
Мы покончили с завтраком и домашними обязанностями. Я села, чтобы подумать о том, как мы проводим дни. Нам нужен план. Олли и Джеймс стояли около меня, Дэн перекладывал в углу поленья, Дженни сидела у меня в ногах, увлеченная тряпичной куклой.
Я провела вертикальную линию на листе бумаги, с одной стороны я написала ВНУТРИ, а с другой — СНАРУЖИ.
— Так, посмотрим. У нас есть Старый Боб. — Ия написала в колонке «снаружи»: корова — доить утром и вечером. — Теперь куры. — Кормить кур и собирать яйца.
Я пожевала карандаш.
— Есть свинарник, но свиньи нет.
— Свинья потерялась в лесу, когда забивали скот, — ответила Олли.
