Егор остолбенел. В голове будто стоял какой-то блок, не позволяющий воспринимать услышанную информацию. Что она там несла? Сложные роды? Крупный плод? Не смогли спасти ребенка? Ноги подкосились, и он осел на ступени. Его ребенок… Умер? Грудную клетку обдало огнем, а в глазах потемнело. Умер… Молотом по голове осознание истины. Как такое может быть? Он согнулся пополам, задыхаясь. «Нет, нет не может быть!» Мужчина сжал кулаки и заскрипел зубами. «Это невозможно!» Егор вскочил на ноги и, пошатываясь, ринулся к машине. Он сравняет эту проклятую больницу с землей!
– Егор Александрович, – откуда ни возьмись появился водитель. – Разве можно в таком состоянии за руль? Давайте я поведу.
– Пошел прочь! – гаркнул Егор и завел машину.
Сердце в груди, словно острый нож, молотило по ребрам. Руки тряслись, и он еще крепче сжимал руль. Гнал, как сумасшедший. Думал, что перевернет роддом с ног на голову и услышит другой вердикт. Его ребенок должен жить! Егор больше не может никого терять...
Мужчина резко затормозил у шлагбаума и чуть не прибил сторожа, требуя поднять его. Тот ни в какую не соглашался. Тогда он бросил там же машину и пошел пешком. Отыскал приемный покой и постучал. Никто не открыл. И здесь у него окончательно сорвало крышу. Он начал колотить по двери изо всех сил. Не откроют – так вышибет.
– Время приема закончено, – донеслось изнутри.
– Позовите врача сейчас же, – заорал мужчина, задыхаясь, – или я разнесу здесь все к чертям собачьим!
Дверь открылась через несколько минут, и он отшатнулся, чуть случайно не задев рукой женщину.
– Я Вас слушаю! – спокойно заявила она.
– Вы кто?
– Врач. Вы же требовали врача, – пояснила женщина, окинув его недовольным взглядом. – Людмила Алексеевна, главврач третьего родильного отделения. И если Вы немедленно не прекратите буянить, я вызову полицию.
– Вызывайте, пусть заодно разберутся с тем, что Вы сделали с моим ребенком! – зарычал он яростно.
– Что, простите? Вы кто?
– Тот, кому час назад сообщили о смерти ребенка!
– Егор Александрович, правильно? – спросила она, тяжело вздохнув.
– Надо же, запомнили, – ухмыльнулся Егор. – Где мой ребенок?
– Я объяснила Вам все по телефону, и не нужно было на ночь глядя ломиться в больницу! – отрезала та строго.
– Что вы, бл..ть, объяснили мне? – зарычал он, побагровев от злости. – Как мог здоровый ребенок умереть? Кому Вы рассказываете сказки?
– Я Вас понимаю, такую тяжелую новость сложно принять…
– Ничего Вы не понимаете! Мне нужен ребенок… Моя дочь…
– Егор Александрович, успокойтесь, пожалуйста, – попросила Людмила Алексеевна устало. – Я лично занималась Дарьей Петровной, и поверьте, роды были действительно очень тяжелыми. Мы могли потерять обеих. Пациентка перенесла сложную операцию без наркоза. Как итог – сильный шок и потеря сознания. Она до сих пор не пришла в себя и пока не знает о смерти дочери. Даше сейчас от Вас нужна максимальная поддержка, а не истерики.
– Это Вы не спасли нашу дочь, – обвинил он, опершись рукой о стену, а ноги просто отказались его держать.
– Услышьте, наконец-то, меня, – потребовала женщина отчаянно. – Я сделала все, что было в моих силах. И для меня случившееся такая же трагедия, как и для Вас. Эта беременность изначально была рискованной. Прежде чем решаться на такое, нужно было сто раз подумать и посоветоваться с врачами. Знаете, как бы хорошо ни протекала беременность, всегда есть вероятность кесарева сечения. В родах все что угодно может пойти не так. В вашем случае для кесарева было сразу несколько показаний. Даша осознанно шла на этот опасный шаг. Она тоже могла погибнуть. И слава богу, все обошлось. Думайте, пожалуйста, в первую очередь об этом и помогите ей пережить столь страшное горе.
Он молчал. Внутри него мучительно умерла последняя надежда на то, что произошла ошибка и их дочь жива. Ему хотелось выть от боли, которая кислотой разъедала все органы.
– Почему… – выдавил мужчина, закашлявшись. – Почему девочка погибла?
– Я же только что…
– Нет! – рявкнул он. – Конкретная причина смерти.
– Перинатальная асфиксия, – ответила та. – Не волнуйтесь, будет проведена проверка, как полагается. Потом все документы и заключения передадут Дарье Петровне.
– Мне… Я сам займусь всем, – выдавил Егор, с трудом подбирая правильные слова.
– К сожалению, это невозможно, – врач отрицательно мотнула головой. – Вы официально не состоите в браке и не являетесь близким родственником пациентки. Эти вопросы Вам лучше обсудить потом с Моисеевой. Мне пора, и Вы поезжайте домой. Придите в себя. Завтра вы, как никто, будете нужны Даше.
Женщина ушла, а он никак не мог сдвинуться с места. Этот груз давил на него, вжимая в землю. Егор словно рассыпался на тысячу мелких осколков…
