В палате Даша села на постель и придвинула к себе малышку не в состоянии от нее оторваться. Кроха мирно спала, иногда во сне милейшим образом морща нос и поджимая губки. Это было невероятное зрелище! Ничего прекраснее она в жизни не видела…
– Ночью папаня Ваш приходил, чуть дверь в приемном покое не вынес, – сообщила Людмила Алексеевна между делом.
– Что? – вздрогнула Даша и подняла голову.
– Я сообщила ему по телефону все, как мы договаривались…
– Уже сообщили? – удивилась она.
– Да, а ты что, передумала?
– Нет… – неуверенно пожала девушка плечами.
– Сказала и объяснила как можно убедительнее, а он прилетел сюда, – женщина закатила глаза кверху. – На уши поднял всю больницу. Пришлось выйти к нему и поговорить. Не беспокойся, я его вразумила.
– Как… он отреагировал? Поверил? – спросила Даша слишком подавленно.
– Ну как можно отреагировать на такую новость? Был явно не в себе, не хотел верить, кричал, обвинял… угрожал, естественно. Но все же принял и ушел. Он, кстати, скорее всего явится с тобой поговорить…
– О чем? Почему? – изумилась девушка.
– Он думает, что ты в трауре, как-никак у вас ребенок умер, – пояснила Людмила Алексеевна. – Наверное, захочет поддержать.
– Нет, вряд ли… – поморщилась она.
– Но, в любом случае, будь готова. Если он приедет, ты должна будешь поставить жирную точку в этом вопросе.
– Поняла, – буркнула Даша и перевела взгляд на тумбочку, на которой все еще лежало драгоценное колье. – Людмила Алексеевна, заберите, пожалуйста…
– Не проси, не возьму...
– Но почему? Мы же договаривались… Вы столько для меня сделали… Я так Вам благодарна за дочку! – недоумевала Даша.
– Девочка моя, думаешь, я не замечаю твоего отчаяния, страха в глазах, разрывающих тебя противоречий, – женщина села на краешек кровати рядом с нею. – Разве можно брать плату за помощь человеку, оказавшемуся в беде? Я думаю о тебе и поражаюсь, откуда столько сил и смелости в девочке-сироте? У меня дочь твоя ровесница – так она даже супа себе не может подогреть. А ты, не имея за спиной никакой поддержки, отважилась на такое... Подвергла себя опасности, чтобы родить эту малышку. Уму непостижимо! Тобой невозможно не восхищаться! И я горда тем, что смогла тебе помочь! Пусть на твоем хрупком плоту нас теперь будет трое.
– Спасибо Вам, – поблагодарила Даша, не сдержав слез. – Ко мне давно никто не был так добр. Я уже и забыла, как это…
– Ну что ты, милая, – Людмила Алексеевна похлопала ее по плечу. – Я не сделала ничего сверхъестественного.
Даша намеревалась возразить, но заметила, что малышка проснулась. Девочка недовольно закряхтела, требуя всецелого внимания мамы…
– Можно ее взять на руки? – спросила девушка отстраненно.
– Конечно, это твоя дочь, тебе не нужно спрашивать, – улыбнулась женщина, поднявшись. – Знакомьтесь, я оставлю вас. И да, почаще прикладывай к груди, чтобы молоко быстрее появилось.
Она несмело протянула руки к дочери и аккуратно подняла ее. Затем прижала к себе и прикрыла глаза, вдыхая самый прекрасный запах на свете.
– Ну, здравствуй, доченька, какая же ты прекрасная! Моя красавица! – Даша осторожно поцеловала ее в висок. – Сладкая, – малышка в ответ открыла ротик и замотала головкой, видимо ища еду. – О-о-о, ты хочешь кушать, принцесса моя. Сейчас мама попробует тебя покормить…
Даша снова положила девочку в кроватку и, сполоснув грудь, вернулась к ней. Устроившись поудобнее на постели, она принялась неумело кормить дочь. Девушка понятия не имела, что и как нужно делать, просто действовала инстинктивно. Кроха действительно оказалась голодной – сразу же жадно присосалась к груди.
Даша неотрывно наблюдала за ней и чем дольше смотрела, тем сильнее сжималось ее сердце…
– Прости меня, пожалуйста, за то, что твое рождение пришлось омрачить страшной ложью, – прошептала она, уткнувшись носом в пушистую макушку. – Прошу прощения, что порой была несправедлива к тебе. За то, что сомневалась, стоит ли оставлять. За страх не полюбить. Прости свою глупую маму. Я бы никогда и ни за что не отказалась от тебя. Теперь мы есть друг у друга, а остальное неважно. Я обещаю, что смогу ради тебя преодолеть все трудности!
Даша заплакала беззвучно. Снаружи лишь по щекам текли слезы, а внутри навзрыд рыдала душа. Из-за всего, что пришлось пережить на пути к этой встрече. От стыда перед собственным ребенком. Ей было жутко, совестно за все нехорошие мысли в адрес дочери. Даша когда-то боялась, что малышка будет похожа на Егора, а на самом деле это оказалось совершенно неважно. Она смотрела на ее восхитительное личико и видела лишь свою родную дочку. Но самую сильную боль сейчас причиняла ложь, которая, словно неподъемный мешок, обмотанный колючей проволокой, легла ей на плечи. И муки совести не облегчал даже тот факт, что этот обман был во спасение. Ну почему Даша не могла заткнуть свою праведную совесть и загнать куда подальше?! Почему ее душа сокрушается из-за человека, который принес ей столько горя?
47 ГЛАВА
ДАША
