– Знаете, у нас не с того началось знакомство. Я прекрасно понимаю Вашу реакцию. Вы хотите защитить Дарью, поэтому и восприняли меня в штыки. Но уверяю, я Вам не враг, – ошарашил незнакомец своей бравадой. – Я – Михаил, Михаил Городков.
– Егор, – представился он и неохотно пожал протянутую ему руку.
– Понимаете, я когда узнал, что здесь происходит, честно говоря, был в шоке.
– О чем именно речь?
– О клевете в адрес Моисеева.
– Можно конкретнее, не совсем понимаю, к чему ты клонишь! – зарычал Егор. От этого разговора в его венах начала закипать кровь.
– Ни к чему я не клоню. А говорю так, как есть, – отрезал Михаил. – Я просто не понимаю, откуда взялся весь этот хейт в сторону Моисеевых? Суд ведь полностью оправдал Петра Семеновича.
– Но авиакомпания заявила обратное, также второй пилот все подтвердил и еще несколько пассажиров.
– Бред какой-то!
– А Вам откуда знать?
– Я был в том самолете и лучше всех знаю о случившемся!
– Что значит был? – Егор отшатнулся.
– То и значит, – возмущенно гаркнул Городков. – Не было никакого приступа у Моисеева! Это бессовестная ложь! Если бы не Петр, мы бы все погибли!
– Что ты несешь? – мышцы на его лице непроизвольно задергались.
– Вам что, Даша не рассказала, как на самом деле все было?
– Нет…
– Поверьте мне, я инженер-механик и знаю, о чем говорю! Причиной крушения стала техническая неисправность, а не человеческий фактор, как утверждает авиакомпания, – Михаил болезненно поморщился, видимо, вспоминая события того страшного дня. – Когда самолет затрясло, я сразу заподозрил неладное и пошел в кабину пилота. Я лично видел, что Моисеев был в сознании и четко контролировал ситуацию. Чего не могу сказать о втором пилоте. Не помню точно имени этого гнусного щенка, – лицо мужчины исказила злость. – Сначала Петр велел мне вернуться на место, но узнав, что я немного понимаю в таких вопросах, сообщил, что самолет медленно теряет скорость, а связаться с авиадиспетчерской не получается. Он предположил, что, возможно, неисправно работает один из двигателей, хотя на датчиках действительно все было в норме. Ситуация ухудшилась, однако Моисееву удавалось сохранить хладнокровие. В отличие от нас. Его напарник, так тот вообще был в панике. Когда стало ясно, что самолет неизбежно упадет, Петр велел пассажирам с передней части пересесть в центр и в конец самолета. Я спросил почему, а он ответил, что возьмет основной удар на передний фюзеляж. То есть он осознанно жертвовал собой, чтобы спасти пассажиров. Даже второго пилота в последний момент отправил в салон, – Городков замолчал, восстанавливая дыхание, его переполняли эмоции. – Это был самый страшный момент в моей жизни. Люди затихли в ожидании столкновения, лишь иногда слышались всхлипы перепуганных детей. Мы были в ужасе, не представляю даже, каково было Моисееву… Я смутно помню, что происходило дальше. Позже узнал, что от удара о землю оторвало хвост, и пассажиры в нем погибли… – мужчина печально вздохнул. – Я провел две недели в больнице, ко мне приходил следователь, и я все ему подробно рассказал. Когда выписался, решил поблагодарить Моисеева, но на тот момент он еще находился в коме. А мне нужно было возвращаться в Германию – маме предстояла сложная операция. Однако я продолжал следить за ситуацией, не раз потом связывался с Петром Семеновичем, и он то и сообщил мне, что его оправдали. По-другому и быть не могло. Моисеев тогда не рассказал мне, в чем его обвиняет авиакомпания. Если б я только знал, что ему устроили самосуд…
– То есть, по-вашему, у Моисеева не было приступа во время полета? – прошипел Егор, сжимая кулаки.
– Конечно, нет! Это абсурд! В компании прекрасно знали, что после смерти жены у Моисеева были проблемы с сердцем, не могли не знать, он же находился на больничном. Но они все же настояли на том, чтобы он вернулся к работе. Сами обследовали и допустили к полету, а потом же решили это использовать против него, чтобы хоть как-то снять с себя вину. И этот подлец, второй пилот, продался и оклеветал своего же друга, выставив себя спасителем. Но для меня и для всех выживших Петр Семенович самый настоящий герой! И плевать на то, что говорят продажные шкуры!
– Тебе она заплатила, чтобы ты рассказал мне эту сказку? – злобно зарычал Ковалев.
– Кто она? – Михаил сделал вид, что не понимает.
Ну да, Егор такой идиот, чтобы поверить в этот бред сумасшедшего. Придумали бы лучше что-нибудь пологичнее. Убийца стал героем… Бля..ь!
Он почувствовал острое желание выбить этому Городкову все зубы, да еще так вовремя алкоголь разогрел кровь.
– Ха, неплохо играешь, признаю, – закатился он леденящим душу хохотом. – По объявлению нашла или кто посоветовал?
– Не понял?
– Говорю, актер из тебя хреновый, – отчеканил мужчина каждое слово. – Я не поверил!
49 ГЛАВА
ДАША
