– Все, что угодно, вплоть до плохого настроения или эмоционального боевика. Каждый день для него мог стать последним, а каждый новый – чудом.
Даша вышла из больницы, едва держась на ногах, и, наверное, если бы не дочь в ее руках, осела прямо на ступеньках. Она забыла о том, что собиралась посмотреть кроватку и коляску. Забыла обо всем на свете. В голове лишь было папино письмо. Она хотела прочитать его как можно скорее…
51 ГЛАВА
ДАША
«, – Даша открыла рот, задыхаясь, так как рыдания разрывали ей глотку. Этот до боли знакомый почерк, словно нож, вспарывал на скорую руку зашитые раны.
« – Даша схватила подушку и уткнулась в нее лицом, пытаясь заглушить отчаянный крик. Ее тело содрогалось в тщетных попытках побороть рыдания. Она боялась дать себе волю, ибо не хотела напугать спящую дочь.
«
Даша дочитала и пробежалась глазами еще несколько раз. Она проглотила письмо залпом. И этого было слишком мало. В каждой строчке, в каждом слове она слышала голос папы. Сердце тоскливо сжималось в груди, а душа металась, содрогаясь от горечи. Слезы неудержимым водопадом катились по пылающим щекам. Девушка плакала беззвучно, задыхаясь в собственной боли, которая обволакивала, словно туман. И малышка, будто чувствуя, как мамочке плохо, мирно посапывала рядом, не смея ее беспокоить.
Немного отдышавшись и придя в себя, Даша легла рядом с дочерью и носом прислонилась к ее макушке. Она хотела ощутить родной, успокаивающий аромат, но нос был сильно заложен. Поэтому просто прикрыла глаза, наслаждаясь близостью любимой крохи, и даже задремала. Однако ее потревожила вибрация телефона. Нашла его рукой и посмотрела на экран. Звонила Татьяна Борисовна.
– Да, – слабым голосом ответила девушка.
– Даша, Егор попал в аварию…
52 ГЛАВА
ДАША
– Он жив? – спросила девушка с каким-то двояким страхом. Да и страхом ли? Нет, сейчас Даша точно не желает вникать в эти неопределенные чувства, не хочет, чтобы ей потом было совестно за нехорошие мысли.
– Жив, конечно, слава Богу! – испуганно выдавила женщина и, похоже, даже перекрестилась там.
– Хорошо, чего Вы тогда от меня хотите? – ее вопрос прозвучал слишком холодно и пренебрежительно. Девушка сама не поняла, почему именно так получилось.
– Наверное, я зря позвонила, – ответила Татьяна Борисовна сдавленно, видимо, ее сбил с толку дашин равнодушный тон. – Извини, дочка, за беспокойство.
– Татьяна Борисовна, ради бога, не обижайтесь, – виновато произнесла девушка. – Вы просто спросонья ошарашили меня этой новостью.
– Это ты прости меня, Дашенька, колгочусь о тебе от безысходности, – вздохнула та обреченно. – А тебе и так самой не до себя.
– Что случилось? Говорите, я слушаю, – пусть не помогу, но хотя бы выслушаю, решила Даша, не желая казаться грубой, и, тихонечко поднявшись с кровати, вышла из комнаты, дабы не разбудить дочь.
– Ох, милая, тут как на пороховой бочке, один день хлеще другого, – сокрушалась Татьяна Борисовна, прерывисто дыша. – Явился утром, лоб разбит, лицо в крови. Спрашиваю, что случилось, а он молча направился в кабинет и заперся там. Я стучала весь день, предлагая вызвать скорую, но в ответ только тишина. Узнала у водителя, что Егор влетел в дорожное ограждение. Приехал домой на попутке и велел охране решить вопрос с машиной. Ребята поинтересовались, что с ней делать, а он ответил – сжечь. Не знаю даже, жив ли он там, в кабинете гробовая тишина.
– Так попросите охрану посмотреть по камерам, – предложила девушка.
– Так нет там камер, они только в коридорах и на территории.
– Ну тогда пусть выломают дверь.
– Я тоже думала об этом, но как-то боязно, – голос женщины звучал испуганно.
– Даже не знаю, что еще Вам посоветовать.
– Позвони ему, прошу. Если ответит – значит все в порядке, – выпалила Татьяна Борисовна умоляюще. – Пожалуйста, ради меня, я уже места себе не нахожу от беспокойства. Вся извелась за эти дни. Понимаю, я не имею права просить у тебя помощи. Не знаю, что там между вами стряслось, но ведь были же раньше чувства, ребенок же не просто так появился… – запнулась та и шепотом отругала сама себя. – Ой, прости ты меня, старую дуру. Совсем уже не понимаю, что мелю. Бедная ты моя девочка, такое горе пережила, а тут я еще тебе с этим бестолковым бараном покоя не даю. Сколько раз говорила себе: оставь, пусть творит что хочет, но не могу. Только собираюсь уволиться – совесть начинает сжирать. Столько лет у него проработала, плохого не видела. Да и помог в свое время мне хорошо. Жалко, если пропадет таким молодым...
– Татьяна Борисовна, Вам не кажется, что спасение утопающего – дело рук самого утопающего? – строго заявила Дарья. – К тому же он не хочет, чтобы его спасали. Вы ничем не сможете ему помочь, впрочем, как и я. А если действительно хотите сделать для него доброе дело, вызовите уже, наконец-то, неотложную психиатрическую помощь! Пора поставить ему мозги на место!
– Даша, что же ты такое говоришь? – ужаснулась домработница.
