Так что он
Мистер Саймонс заинтересовал его. Он не был похож на других менеджеров «ЭДС». Им всем было за тридцать или за сорок, а Саймонс приближался к шестидесяти. Его длинные волосы, седые усы и крупный нос выглядели более иранскими, нежели американскими. Наконец он не выкладывал напрямую то, что было у него на уме. Люди типа Скалли и Кобёрна имели обыкновение говорить:
– Положение сложилось вот таким образом, а вот это – то, что я хотел бы, чтобы вы сделали к завтрашнему утру…
Саймонс просто сказал:
«Пойдем прогуляемся».
Они бродили по улицам Тегерана. Рашид обнаружил, что говорит о своей семье, о своей работе на «ЭДС» и взглядах на психологию человеческого существа. До их слуха доносилась непрерывная стрельба, а улицы кишели маршировавшими и распевавшими людьми. Они видели повсюду следы разрушения от прошлых столкновений, перевернутые автомобили и выгоревшие здания.
– Марксисты разбивают дорогие автомобили, а мусульмане громят магазины с алкогольными напитками, – сообщил Рашид Саймонсу.
– Почему так? – полюбопытствовал Саймонс.
– Для иранцев пришло время проявить себя, воплотить свои замыслы в жизнь и завоевать свободу.
Они оказались на площади Гаср, перед тюрьмой. Рашид пояснил:
– В этих тюрьмах много иранцев просто потому, что они требовали свободы.
Саймонс указал на женщин в чадрах:
– Что они здесь делают?
– Их мужья и сыновья несправедливо содержатся в заключении, поэтому они собираются здесь, вопя истошными голосами и рыдая перед охранниками, чтобы те выпустили арестантов.
Саймонс вздохнул:
– Ну, мне кажется, я испытываю в отношении Пола и Билла те же самые чувства, что и эти женщины по поводу своих мужчин.
– Да, и я тоже, я очень беспокоюсь о Поле и Билле.
– А что ты делаешь для них? – спросил Саймонс.
Рашид был захвачен врасплох.
– Я делаю все, что могу, чтобы помочь моим американским друзьям, – сказал он. Ему пришли на ум собаки и кошки. Одной из его задач в этот момент было заботиться о всех домашних животных, которых оставили эвакуированные сотрудники «ЭДС», включая четырех собак и двенадцать кошек. У Рашида никогда не было домашних животных, и он представления не имел, как обращаться с крупными агрессивными собаками. Каждый раз, когда ему приходилось навещать квартиру, в которую для кормления собрали всех собак, он был вынужден нанимать на улице двух-трех человек, чтобы те удерживали животных. Рашид дважды вывозил их всех в аэропорт в клетках, прослышав, что вылетает рейс, который сможет принять их всех, но оба раза этот рейс отменяли. Он думал рассказать Саймонсу об этом, но каким-то образом понимал, что эта деятельность не произведет на него должного впечатления.
Саймонс что-то задумал, пронеслась мысль в голове Рашида, и это не имело отношения к бизнесу. Саймонс произвел на него впечатление умудренного опытом человека – это можно было понять, просто взглянув на его лицо. Рашид не верил в опыт. Он верил в быстрое обучение. Революция, а не эволюция. Ему нравилось срезать углы и повороты, идти напрямую, нравилось ускоренное развитие событий и нагнетатели в двигателе. Саймонс был другим. Ему было присуще терпение, и Рашид, анализируя психологию Саймонса, предположил, что это терпение проистекает от сильной воли. Когда он будет готов, подумал Рашид, он даст мне знать, чего от меня хочет.
– Знаешь ли ты что-нибудь о Французской революции? – спросил Саймонс.
– Немного.
– Это место напоминает мне Бастилию – символ угнетения.
Хорошее сравнение, подумал Рашид.
Саймонс продолжил:
– Французские революционеры взяли Бастилию штурмом и выпустили всех заключенных.
– Я думаю, что здесь произойдет то же самое. По крайней мере, это возможно.
Саймонс кивнул головой:
– Если это случится, кто-то должен быть здесь, чтобы позаботиться о Поле и Билле.
«Обязательно. Это буду я», – подумал Рашид.
Они стояли вместе на площади Гаср, глядя на высокие стены, огромные ворота и причитавших женщин в черных одеждах. Рашид вспомнил принцип: всегда делай немного больше, чем «ЭДС» от тебя требует. Что, если толпы проигнорируют тюрьму Гаср? Возможно, ему следует позаботиться о том, чтобы этого не случилось. Толпа была, собственно говоря, всего-навсего скопищем людей вроде Рашида – молодых недовольных иранцев, которые хотели изменить свою жизнь. Он мог не просто присоединиться к толпе – он мог возглавить ее. Он мог возглавить наступление на тюрьму. Он, Рашид, мог спасти Пола и Билла.
Для него не было ничего невозможного.
