Саймонс сдался. Было ясно, что они равным образом представляют собой как гостей, так и пленников курдов. Для революции в Мехабаде была более характерна коммунистическая дисциплина, нежели исламистская анархия, и единственным способом отделаться от сопровождения было бы насилие. Однако Саймонс еще не был готов приступить к активным действиям.
Как раз после выезда из города машина «Скорой помощи» свернула с дороги и остановилась у небольшого кафе.
– Почему мы остановились? – удивился Саймонс.
– На завтрак, – объяснил переводчик.
– Нам не нужен завтрак, – с напором заявил Саймонс.
– Но…
– Нам не нужен завтрак!
Переводчик пожал плечами и прокричал что-то курдам, вылезающим из машины «Скорой помощи». Они забрались обратно в машину, и вереница автомобилей тронулась дальше.
Они подъехали к окраине Резайе рано утром.
Путь им преградил неизбежный блокпост. Этот оказался серьезным военным сооружением из припаркованных автомобилей, мешков с песком и колючей проволоки. Небольшая колонна замедлила движение, и вооруженный часовой жестом приказал им съехать с дороги на площадку перед заправочной станцией, превращенной в командный пункт. Подъездная дорога хорошо накрывалась пулеметами в здании заправочной станции.
Машина «Скорой помощи» не смогла остановиться достаточно быстро и врезалась прямиком в заграждение из колючей проволоки.
Оба «Рейнджровера» подъехали должным образом.
«Скорую помощь» немедленно окружили охранники, и разгорелся спор. Рашид и переводчик присоединились к ним. Революционеры Резайе принимали отнюдь не как само собой разумеющееся, что революционеры Мехабада были на их стороне. Люди в Резайе оказались азербайджанцами, а не курдами, и спор велся как на турецком, так и на фарси.
Похоже было на то, что курдам приказали сдать оружие, но они с негодованием отказались. Переводчик размахивал письмом от мехабадского муллы. Никто не обращал внимания на Рашида, который внезапно превратился в постороннего.
В конце концов переводчик и Рашид вернулись к автомобилям.
– Мы отвезем вас в гостиницу, – сообщил переводчик. – Потом я навещу муллу.
Машина «Скорой помощи» была вся опутана колючей проволокой, из которой ее предстояло извлечь перед отъездом. Охранники блокпоста сопроводили их в город.
По меркам иранской провинции город принадлежал к числу больших. Там было много зданий из бетона и камня, а также несколько мощеных улиц. Слышалась отдаленная стрельба. Рашид и переводчик вошли в здание – предположительно гостиницу, – все прочие пребывали в ожидании.
Кобёрн повеселел. Ведь пленников не заселяют в гостиницу перед тем, как расстрелять. Это было просто бюрократической передрягой.
Отдаленная стрельба послышалась громче, а в конце улицы появилась толпа.
С заднего сиденья автомобиля Кобёрн спросил:
– Черт побери, что это такое?
Курды выпрыгнули из машины «Скорой помощи» и окружили оба «Рейнджровера», образовав клин перед головным автомобилем. Один из них указал на дверь Кобёрна и сделал движение, изображающее поворот ключа.
– Заприте двери, – приказал Кобёрн остальным.
Толпа подошла ближе. Это было нечто вроде уличной демонстрации, понял Кобёрн. Во главе процессии шествовали несколько армейских офицеров в потрепанной форме. Один из них рыдал.
– Знаете, что я подумал? – предположил Кобёрн. – Армия только что сдалась, и они гонят офицеров по главной улице.
Мстительно настроенная толпа бурлила вокруг автомобилей, толкая курдских охранников и бросая враждебные взгляды сквозь стекла. Курды держались стойко и пытались оттолкнуть демонстрантов от машин. Было похоже на то, что в любой момент это превратится в стычку.
– Дело принимает паршивый оборот, – пробормотал Гейден. Кобёрн не спускал глаз с головной машины, гадая, что же предпримет Саймонс.
Кобёрн увидел ствол винтовки, нацеленный на окно со стороны водителя.
– Пол, не смотри в этом направлении, кто-то направил винтовку в твою голову.
– Боже правый…
Кобёрну не составляло труда представить, что произойдет позже: толпа начнет раскачивать автомобили, потом перевернет их…
Затем внезапно все прекратилось. Главным объектом притяжения были потерпевшие поражение военные, и, когда они прошли, толпа проследовала за ними. Кобёрн успокоился. Пол произнес:
– Всего минуту назад…
Рашид и переводчик вышли из гостиницы. Рашид сообщил:
– Они и слышать не желают, чтобы в гостинице остановилась группа американцев, – не хотят рисковать. – Кобёрн воспринял это как знак настолько бурного проявления чувств в этом городе, что толпа могла сжечь гостиницу за предоставление крова иностранцам. – Нам придется ехать в революционную штаб-квартиру.
