– Как насчет дополнительного субсидирования деньжатами? – вкрадчиво произнесла она.
Перо снисходительно улыбнулся и достал бумажник. Как обычно, у него не было сил устоять перед дочерью.
Нэнси положила деньги в карман, обняла его, поцеловала в щеку, соскочила с колен и вылетела из кабинета, не мучимая никакими заботами.
На сей раз слезы навернулись на глаза Перо.
Это было похоже на встречу после разлуки, подумал Джей Кобёрн: ветераны Тегерана в комнате для совещаний ожидали Саймонса и болтали об Иране и эвакуации. Ралф Булвэр трещал на скорости девяносто миль в час; Джо Поше сидел погруженный в размышления, столь же оживленный, как робот; Гленн Джэксон толковал что-то насчет винтовок; у Джима Швибаха на лице играла кривая улыбка, такая, которая заставляла вас подозревать, что ему известно нечто, недоступное для вас; а Пэт Скалли говорил о налете на Сон Тей. Теперь им всем было известно, что они вот-вот встретятся с легендарным «Быком» Саймонсом. Скалли в бытность свою инструктором десантников использовал при обучении знаменитый налет Саймонса и знал все о тщательном планировании, бесконечных репетициях и том факте, что Саймонс привез обратно все свои пятьдесят девять человек живыми и невредимыми.
Дверь открылась, и чей-то голос рявкнул:
– Всем встать!
Они отодвинули стулья и встали.
Вошел Рон Дэвис с ухмылкой, которая расползлась во все его черное лицо.
– Черт тебя побери, Дэвис! – в сердцах воскликнул Кобёрн, и все расхохотались, поняв, что их одурачили. Дэвис обошел присутствующих, пожимая руки и здороваясь.
Вот таков был Дэвис – вечный паяц.
Кобёрн окинул всех взглядом и задался вопросом, насколько они изменятся, когда столкнутся с физической опасностью. Сражение было непредсказуемо странным явлением, никогда нельзя было предсказать, как люди с ним справятся. Человек, которого вы считали неимоверно храбрым, сломается, а тот, от кого ожидали, что он в испуге сбежит, окажется устойчив, как скала.
Кобёрн никогда не забудет, что сделало сражение с ним. Тот кризис случился через пару месяцев после его прибытия во Вьетнам. Он летел на ведомом вертолете, прозванном «телком», потому что тот не нес бортового вооружения. Шесть раз в сутки он вылетал из зоны боевых действий, полностью загруженный солдатами. Это был хороший день: по его вертолету не было сделано ни единого выстрела.
На седьмой раз все вышло по-другому.
Выстрел из крупнокалиберного пулемета поразил летательный аппарат и повредил приводной вал рулевого винта.
Когда главный винт вертолета вращается, корпус вертолета имеет естественную тенденцию поворачиваться в том же самом направлении. Функцией рулевого винта является противодействие этой тенденции. Если рулевой винт останавливается, вертолет начинает крутиться вокруг собственной оси.
Немедленно после взлета, когда летательный аппарат оторвался всего на несколько футов от земли, пилот может справиться с потерей рулевого винта, вновь приземлившись до того, как вращение вокруг собственной оси станет слишком быстрым. Позже, когда летательный аппарат движется на приличной высоте и с нормальной скоростью полета, поток ветра по фюзеляжу достаточно силен, чтобы предотвратить вращение вертолета. Но Кобёрн находился на высоте 150 футов – наихудшее возможное положение, слишком высокое для быстрой посадки, но движение еще не было достаточно стремительным, чтобы поток ветра стабилизировал фюзеляж.
Стандартной процедурой была имитация глушения двигателя. Кобёрн выучил и отрепетировал этот прием в летной школе и инстинктивно запустил его, но он не сработал: летательный аппарат уже слишком быстро вращался вокруг своей оси.
Через несколько секунд у него уже настолько кружилась голова, что Кобёрн представления не имел, где находится. Пилот был не в состоянии сделать хоть что-нибудь для смягчения аварийной посадки. Вертолет завалился на правую лыжу (как Кобёрну стало известно впоследствии), и одна из лопастей винта согнулась под ударом, пробила фюзеляж и голову его пилота-напарника, который тут же скончался.
Кобёрн ощутил запах горючего и расстегнул ремни. Это произошло, когда он понял, что висит вверх ногами, ибо упал вниз головой. Но Кобёрн выбрался из аппарата, его травмами оказалась лишь компрессия нескольких шейных позвонков. Выжил также и командир экипажа.
Члены экипажа были пристегнуты ремнями, но несколько военнослужащих в задней части – нет. Вертолет не был оборудован дверцами, и центробежная сила кручения подбросила их вверх более чем на несколько сотен футов. Все они погибли.
В ту пору Кобёрну было всего двадцать лет.
Несколькими неделями позже он получил пулю в икру, самую уязвимую часть тела пилота вертолета, который сам располагается на бронированном сиденье, а вот нижняя часть его ног остается неприкрытой.
