— Для свободного полета космического корабля в условиях невесомости, с возможностью разгона, остановки, смены направления полета, необходимо очень четко контролировать «шесть свобод движения» космического корабля в пространстве. Для такого полета необходимо использовать шесть тяговых сверхатомов — элементов, находящихся в высшей степени активности.
Единственный минус такого способа полета заключается в необходимости замены активных элементов — сверхатомов на новые, с постоянным приземлением на встречных, по ходу полета, планетах, для добычи и концентрации шести разных по свойствам сверхатомов. Ведь при достаточно продолжительном полете, происходит смещение космического корабля относительно внешних сил Вселенной, формирующих тяговые сверхатомы, с ослаблением их тяговой способности.
— Я разработал еще один способ полета — с использованием только одного тягового суператома, расположенного в центре космического корабля.
Искусственно созданный в центре космического корабля — суператом, потенциально будет содержать в себе все возможные атомы Вселенной.
Чем сильнее суператом будет удерживаться в центре корабля «окружными» атомами корпуса корабля, тем все, более дальние внешние силы Вселенной, он сможет сфокусировать в себе, создавая главный вектор асимметрии необходимый для определенного направления полета.
Для смены направления полета корабля, необходимо будет подобрать новую силу центрального суператома по внешним силам Вселенной, с новым направлением и силой главного вектора асимметрии.
По энергозатратам такой способ полета будет сопоставим с созданием в центре звезды нового сверхатома, с тем отличием, что гигантское количество «окружных» атомов звезды, будет заменено на тонкие слои обшивки корпуса корабля, состоящие из избранных по своим свойствам сверхатомов, упорядоченно расположенных по слоям обшивки и подключенных к одному силовому источнику управления кораблем.
Зная R силу искусственно созданного центрального суператома корабля, — мы сможем очень точно определять направление его главного вектора асимметрии, динамично меняя направление полета корабля на лету, в условиях космоса.
— Но зачем нам продолжать тратить энергию на создание дополнительной удерживающей силы окружных векторов сверхатомов, находящихся в обшивке корпуса корабля, удерживающих в данный момент центральный суператом относительно внешних сил Вселенной, если суператом уже создался, и перешел все старые уровни, более близких R-сил Вселенной, и стал суператомом высшего внешнего уровня сил Вселенной? — спросил Дядя. — Почему же он не зафиксировал свои достигнутые R-силы, а постоянно стремится вернуться по внешним силам Вселенной обратно?
— Нет, не стремится, — возразил Михаил. — Что достигнуто, то достигнуто. А продолжать удерживать его с полной силой надо совсем по другой причине.
Он, суператом, стал состоять из множества узких векторов высшего внешнего R уровня сил Вселенной, а «окружные» атомы обшивки корпуса корабля имеют их ограниченное количество.
Ведь космический корабль — это не звезда с ее огромным количеством «окружных» атомов, а только тонкая оболочка (обшивка), состоящая из определенного количества избранных по силе «окружных» атомов, и чтобы лететь на силе главного вектора асимметрии, искусственно созданного суператома, его необходимо очень сильно удерживать, компенсировать, равномерно со всех сторон, запредельно большим количеством больших по силе атомов имеющих более узкие «проходные» векторы, а иначе он вырвется из центра корабля, прорвет обшивку и улетит в открытый космос.
Это все способы создания движения атома относительно создающих его сил Вселенной. Движения, которое исходит от самого атома, при изменении соотношения векторов в его центральной точке. Это тоже самое что лететь на реактивном самолете, только без затрат топлива, как на постоянных магнитах относительно внешнего магнитного поля, только не на сверх узких векторах магнитного поля, а на гравитационных векторах — относительно внешних сил Вселенной.
— Михаил! Я как директор института назначаю тебя на должность начальника лаборатории, — объявил Дядя.
— Но ведь им был Виктор Степанович! — возразил Михаил.
— Я же говорю. Он ушёл на пенсию, — с легкой улыбкой ответил Дядя.
Он похлопал Михаила по плечу и с важным видом направился к выходу из лаборатории, но перед выходом на секунду остановился и обратился к сотрудникам:
— Что стоим? Почему не работаем?
Сотрудники поспешили вернуться к своим делам. Дверь за Дядей закрылась, и в лаборатории воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением оборудования.
Михаил медленно провел ладонью по лицу, осознавая, что теперь вся ответственность лежит на нем.
Он подошел к центральному пульту и внимательно осмотрел лабораторию — знакомые лица коллег, привычные приборы, но теперь все это было его зоной ответственности. «Ну что ж,» — подумал он, — «начнем с главного».
Первым делом Михаил собрал всех сотрудников. Его голос, обычно спокойный, теперь звучал твердо и четко: