Прокопыч, торопясь и сбиваясь, рассказал о вчерашнем посещении Джабаром старого склада и о своих поисках.
— Ага, вот теперь дело яснее, — удовлетворенно проговорил Савченко. — Всё же, Прокопыч, надо показать, что мы относимся к Джабару с доверием. Понятно?
— Эх, жаль, не опередили мы его, хитрую лису! — воскликнул старый каменщик. — Всё обыскали, а оно, видать, в земле было закопано. Теперь у него козырь!
— Битый козырь, Прокопыч, — коротко отрезал Савченко.
Весна наступила сразу, неожиданно. Небо стало чистым, голубым, без единого облачка. На склонах гор и в долинах снег оседал, прижимался к земле, чернел. Только вершины гор по прежнему сияли нетронутой белизной. Невидимые ручьи журчали, прячась под хрупкой ледяной корой. Соединяясь, они устремлялись бурными потоками в долины. В горах начались частые обвалы.
Громадные массивы обледенелых сугробов, подмытые талыми водами, со страшным грохотом обрушивались вниз, засыпая ущелья и дороги. А наверху оголившиеся острогорбые выступы скал обсушивали и грели на солнце свои каменные спины. Горный ландшафт становился по-весеннему пестрым, разнообразным. Ребятишки приносили первые цветы: букеты памирских подснежников.
В долинах, где шумели пенящиеся реки, клубами поднимался пар. Недавняя мертвая тишина зимы была нарушена — всё вокруг на полнилось шумом и звоном наступающей весны. У подножья гор зазеленела первая трава.
Все рабочие Сарыташа были заняты борьбой с паводком.
Мастер Аничкин сообщил Чернову, что река Кизыларт прямо взбесилась. С гор несет такие камни, что страшно смотреть. В ущелье стоит грохот, как от канонады.
Автомашины, находившиеся в это время в пути, застряли в дороге. Проезд загородили оползни и такие стремительные потоки, что через них опасно было переезжать. Крупные камни, целые сосны, вырванные с корнем, неслись с такой легкостью, будто это были соломинки.
Борьба за горную дорогу через Памир с наступлением весны приобретала новые формы.
Как только пришла с Талдыка машина, Чернов немедленно поехал в Алайскую долину проверить, в каком состоянии находится мост.
Машина мчалась, разбрызгивая во все стороны лужи воды, врезалась в бурлящие ручьи, бежавшие через дорогу. У моста раскинулось целое море. Кто бы мог подумать, что небольшая речка, которую летом можно было перейти вброд, станет такой бурной и широкой!
По обе стороны моста возвышалась высокая насыпь, выложенная камнем, выгнутая против течения и служившая дамбой. Мутные, с красноватым оттенком воды реки доходили до самого ее края, выплескивая на мокрый гравий дороги грязную пену.
Навстречу Чернову шли Савченко и двое рабочих с лопатами и кирками. Мост поскрипывал вздрагивал под бешеным напором воды. Чернов услышал стук камней о стропила.
— Воды много прибавилось с утра? — громко, стараясь перекричать шум реки, спросил Чернов бригадира.
— Сантиметров на двадцать, — кричал в ответ тот.
— Плохо дело. Надо укреплять мост столбами.
— Я как раз хотел предложить то же самое. Укрепить с двух сторон. По шесть столбов, не меньше.
— Так не откладывайте. Надо спасать мост. Я сейчас вернусь на участок и пришлю машину с материалами, — распорядился Чернов.
Он уехал обратно в Сарыташ и немедленно отправил к Савченко машину со столбами, скобами и разным инструментом. Подумав немного, он зашел в контору.
С тех пор, как Лидия вернулась из Оша, он старался поменьше бывать дома.
На другой день после приезда Лидия насмешливо сказала:
— Ты, оказывается, здесь не скучал.
Владимир Константинович молча взглянул на нее.
— Удивляюсь, какое нужно иметь нахальство, чтобы поселиться в доме женатого человека! При живой жене.
— Что ты хочешь сказать? — сухо спросил он.
— Я хочу сказать, что мне противно жить в доме после того, как ты приводил сюда всяких…
— Лидия!! Как тебе не стыдно повторять сплетни! Мальчик тяжело болел. У Дорошенко очень холодная комната.
— Почему же ты не отправил его в больницу?
— Ты прекрасно знаешь, что у нас тут было… До больницы разве доберешься в таких условиях…
Лидия вдруг упала на стул и разрыдалась.
— Так дальше… продолжаться не может… — сквозь рыдания выговорила она.
— Ты права. Так дальше продолжаться не может, — холодно подтвердил он.
— Мне говорили… эта женщина хочет разрушить нашу семью…
— Не смей!.. Эта женщина…
Чернов направился к дверям.
Тревога овладела Лидией.
— Владимир! — испуганно крикнула она вслед мужу.
Он ушел, не оглянувшись.
Потом между ними состоялось молчаливое полупримирение. Они говорили мало, спокойно и только о самом необходимом.
Однажды из Оша Лидии пришло письмо. Владимир Константинович был дома. Он принял письмо из рук тети Саши и, не глянув, передал Лидии. Она посмотрела на адрес снизу, вспыхнула и разорвала письмо на клочки.
— Он еще осмеливается писать, этот пошляк!
— Кто? — равнодушно поинтересовался Чернов.
— Этот… Казаков!
Кажется, Лидия ждала вопросов мужа и волновалась, но Владимир Константинович ни о чем не спросил. Его вызвали к телефону.
