— Та-ак… Ну, ладно, Пулат. Авось не провалился он сквозь землю. Найдем. Спасибо, что сказал.
Савченко пощелкал кусачками.
— Что это у тебя за шум?
— Выпивают ребята немножко на прощание. Призывники собрались.
— Ну, пойдем.
Когда Савченко вернулся домой, Варя еще не спала. Она сочувственно посмотрела на усталое лицо мужа, улыбнулась.
— Что, «разводящим» был?
— Да нет… Всё в полном порядке.
Когда он улегся, Варя подсела, погладила мужа по руке.
— Вася! Что я хотела сказать тебе… Ты замечаешь, что в семье Черновых очень неладно?
— Да? Ссорятся, что ли?
— Нет, не ссорятся, но как чужие. И мне кажется, что Владимир Константинович тоже немного виноват.
— Не люблю я этой взбалмошной барыньки!
— Мне она тоже не особенно нравится. Но в последнее время Лидия Львовна как-то изменилась. Стала серьезнее. И грустная такая.
Все-таки она образованная женщина, закончила институт — не может быть, чтобы она была совсем пустышкой. Надо ее как-то втянуть в общественную работу, что ли? А, Вася?
— Попробуй…
— Погоди, что значит «попробуй». Ты скажи: «попробуем».
— Я, Варюша, не умею вести разговоры с такими деликатными дамами. А ты попробуй. Ты же у меня умница. А я агитирую больше киркой, лопатой… Станешь рядом — ану, давай, ребята!
— И ворочаешь за троих ребят, — ласково усмехнулась Варя.
— Ну, другой раз и приходится, зато убедительно получается.
Савченко засмеялся и, обняв жену за плечи, поцеловал в пушистые волосы.
Зной стоял нестерпимый. В кабине было душно, пахло нагретой резиной и бензином. Капитан опустил стекло и лицо его обдало горячим ветром. Машина неслась на повороте, спускаясь в ущелье. В кузове сидели Лукаш и двое пограничников.
Повстречалась группа рабочих, ремонтировавших ограждения. Донесся четкий перестук молотков о камни. Этот перестук вызвал в памяти Мороза осень прошлого года, каменщиков Прокопыча и Савелия. Капитан ехал впереди своего отряда на коне. Они возвращались на пост в Маркан-су. Было очень тихо. Горы в этом месте немного отступили от шоссе, раскинувшись широким амфитеатром. Каменщики сидели в кювете и работали. Мороза поразили звуки ударов их молотков о камни. Это была словно игра на каком-то особенном музыкальном инструменте. От ударов молотков о камни, то низких тонов, то высоких, — звук многократно отдавался в горах, создавая впечатление какой-то мелодии. Мороз даже улавливал ее обрывки: та-та, та-та-та… Он улыбнулся от этих воспоминаний, вполголоса пропев: та-та, та-та-та…
И, словно в ответ ему, по кабине что-то сильно стукнуло. Не успел шофер затормозить, как машину отбросило в сторону, передние колеса приподнялись и уперлись в скалу.
Капитана швырнуло в угол кабины, а шофер больно ударился грудью о руль. Первое мгновение никто не мог сообразить, что случилось. Мороз первый пришел в себя.
— Зинько, ты жив? — закричал он на ухо шоферу и потащил его к себе.
Тот повел глазами, ухватившись за грудь, и, пытаясь сделать глубокий вдох, широко раскрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Жив — наконец выдохнул он.
А кругом грохотало, словно палили из орудий.
— Выключай мотор! — крикнул капитан и выскочил из машины.
С горы катились огромные каменные глыбы, щебень. Пыль, сбиваясь в облако, потянулась вниз, вслед за обвалом в пропасть.
Один из пограничников лежал рядом с машиной, другой у края пропасти. Он силился приподняться. Капитан бросился к нему и оттащил в сторону.
— Куликов! Что с тобой? — прокричал Мороз.
— Бок, о-ох!..
Капитан еле разобрал, что он ответил, такой шум стоял кругом, и бросился на помощь к другому. Тот уже поднимался сам, потирая лоб и щупая плечо.
— Где Лукаш?
При мысли, что с ординарцем случилось несчастье, у капитана похолодело в душе.
— Лука-аш! — закричал он.
Шагах в пяти, посреди дороги сидел Лукаш и очумело покачивал головой.
— Фу-у! — подбегая к нему, вздохнул с облегчением капитан. — Я уже подумал, что ты- там! — закричал он на ухо ординарцу и показал вниз.
— Чорта с два! Я умею падать только сюда! — постучал рукой по земле Лукаш.
Гул от падающих камней ослабел. С горы еще сыпались мелкие камни, щебень, летела пыль, но опасность миновала.
— Вот чортова сторонка! Никогда не знаешь — доедешь живым или нет, — ворчал шофер.
Подшучивая друг над другом, все с опасением посматривали на скалу, откуда свалилась на них такая напасть.
Мороз спросил шофера:
— Ну, что? Поедем, Зинько? Может быть, я сяду за руль?
— Никак нет, товарищ капитан! Справлюсь сам. Уже легче. А сначала думал — дух вышибло!
Миновав глубокую извилистую выемку, машина вырвалась на простор небольшой долины — Ольгина луга.
Мороз с восхищением смотрел на чудесно изменившуюся картину. Ярко-красные, желтые и белые маки заполнили собой всё до самого подножья гор. Казалось, вся долина вспыхнула разноцветным огнем. У края дороги словно кто-то рассыпал золото — сплошное поле желтых маков. Потом — раскинулись, как огненное пламя, красные… Машина мчалась среди этого моря цветов.
— Нет, Зинько, — сторонка чудесная! — воскликнул Мороз, поворачиваясь к шоферу.
— Да уж это что говорить! Только будто в аду побывали, а теперь прямо в рай — красота какая!
