Конечно, по широкому и открытому месту долины он не пойдет. Разную ширину имеет Алан: в ином месте и двадцать пять километров, а кое-где и не больше пяти. Такие узкие переходы есть в районе дороги на Иркештам. Там ближе к границе. Там ближе и к истокам реки Кизыл-су; много зарослей. Преступник попытается выйти где-то вблизи перевалов: или Кизыл-бель, или Тау-мурун. Самое удобное место. Вот там его и надо искать. Перейдет долину — в горах уже не найти… Нужно действовать, не откладывая.
Придя в штаб, Мороз сейчас же сообщил на заставу, чтобы, не дожидаясь его, старшина Соколов с нарядом пограничников немедленно выехал в район перевалов Кизыл-бель — Тау-мурун.
С делами в штабе Мороз покончил довольно быстро и вышел на улицу выпить кружку пива.
Жара не спадала. Тротуар, выложенный красным кирпичом, казалось, плавился от зноя. Улица была шумная. Спешили многочисленные прохожие, то и дело проносились машины. Витрины магазинов, вывески учреждений тянулись по обеим сторонам. Удивительно, как быстро вырос этот город! Давно ли здесь стояли кибитки, обнесенные глухими глиняными стенами?
В густой листве деревьев трещали цикады. Вдоль тротуаров журчали арыки, ярко зеленели пышные акации и тополи.
Акации цвели. В их белоснежных кронах стоял сплошной пчелиный гул. Знойный воздух был до того насыщен сладковато-пряным ароматом, что слегка кружилась голова.
Всё живое пряталось в тень. Ослепительное солнце освещало каждый уголок, каждую щелочку.
На углу улицы Мороза рассмешило одно маленькое происшествие. Небольшой ослик тащил чудовищный груз: мало того, что по бокам его болтались узлы с овощами, в мягком седле его важно восседала толстая старуха; впереди, почти на шее ослика, примостилась девочка, а сзади мальчик, уцепившийся за старуху. Видны были только длинные уши да мелькающие тоненькие ноги терпеливого животного. Вдруг ослик остановился и уперся мордой в спину идущей впереди женщины. Женщина испуганно. отпрянула в сторону, смешно взмахнув руками.
Мороз засмеялся. И сейчас же от радости учащенно забилось сердце. В женщине, испугавшейся ослика, он узнал Елену Николаевну. Толкая прохожих он с сияющим лицом догнал ее.
— Елена Николаевна! Вы? Каким образом вы очутились здесь?
— Ох! А вы? — Она протянула руку, от волнения чуть не задохнувшись. — Я — я привезла троих детей в школу, в интернат…
— Но это же чудесно!
Елена Николаевна смеялась счастливым, тихим смехом. Они остановились на дороге, прохожие толкали их.
— Пойдемте. Нас здесь затолкают, — засмеялась она. — На меня только что наехал осел.
— Я видел! Вы так смешно испугались…
— Я не испугалась. Я немного замечталась.
— О чем?
— Здесь так хорошо! Эти акации, эта буйная зелень кругом, река, арыки… Прямо не верится, что где-то идет война… И потом — шум города. Всё-таки я соскучилась в горах…
Боюсь, что после Оша я захандрю в Сарыташе, как Лидия Львовна…
— А она всё еще капризничает?
— Нет, знаете, что-то такое с ней сталось. Я ее видела несколько раз в библиотеке. Набирает помногу книг, что-то записывает…
— Вы так хорошо выглядите в своем чудесном платье! — восторженно глядя на Елену Николаевну в скромном, слегка вылинявшем платье, проговорил Мороз.
— Что вы! Эго совсем старое платье! Я так устала за последнее время…
У края тротуара, под густолистым каштаном. сидела группа детей, одетых в разноцветные, пестрые халаты. Дети продавали фрукты и наперебой кричали, зазывая покупателей. Черноголовый мальчуган с корзиной персиков преградил дорогу Морозу.
— Персик! Купи персик! Такой сладкий — сахар не захочешь.
— Давай твои персики! — сказал Мороз, потрепав по плечу мальчугана.
Они ели персики прямо на ходу, смеясь, когда сок брызгал в лицо, почти не обращая внимания ни на что вокруг.
Побродив часа два по городу, капитан и Елена Николаевна расстались, условившись встретиться вечером.
Нагретый за день знойный воздух был еще горяч, но со стороны реки уже тянуло прохладой. Справа, над городом высилась одинокая голая скала, черная тень, бросаемая ею, медленно надвигалась на город.
Они встретились в небольшом городском саду и пошли к реке. Косые лучи заходящего солнца, прорвавшись сквозь гущу ветвей, золотили дорожку аллеи, усыпанную песком. Цветы на клумбах распространяли тонкий запах. Река, вся в пене, билась и шумела неугомонно среди поросших мхом камней. На противоположном берегу зажигались в окнах домов огни.
Елена Николаевна и Мороз уселись на большой пень.
Они сидели близко касаясь друг друга, испытывая волнующее наслаждение от этих прикосновений.
— Если бы я верил в судьбу, я бы сказал, что она принесла мне в Оше самое большое счастье, — тихо сказал Дмитрий Михайлович. Он сейчас чувствовал себя робким юношей.
— Я думала, что никогда уже не смогу быть счастливой, после того… после того, как…
Мороз взял руку Елены Николаевны, мягко сжал в своей.
— Теперь вы не так думаете? Не правда ли?
Она склонила голову, перевела дыхание.
— Я люблю вас, Дмитрий Михайлович, — просто сказала она, — Я не знаю, как это случилось…
— Главное — что это случилось! — воскликнул он. — Я так боялся сказать вам…
