— Вот когда родится первый, а может, даже и второй ребёнок, тогда и буду думать о расширении жилья! Да и потом, Владимир Андреевич, откровенно говоря, если на вторую женитьбу я смело решился, но выйдет ли из этого толк — уверенно сказать пока не могу, ведь, сами знаете, я не подарок!.. У меня всегда на первом месте была и, надеюсь, будет работа! А согласится ли с этим моя новая, причём с характером, жена — вопрос непростой. Я, конечно, все силы приложу для того, чтобы ответ на него оказался счастливым! Но ведь вы, поскольку намного старше меня, должны и лучше знать, что семейный дом строится, как любое здание, одновременно с двух сторон, и крыша у него должна быть ну, минимум двухскатная!..
— Тебе виднее!.. Но ты не совсем прав, поскольку ничего дороже семьи, своих детей на свете не может быть. Работа, как легкомысленная женщина, может в любое время изменить, а вот родные души — никогда! Подумай об этом хорошенько! Поверь, это только в молодости кажется, что жизни нет ни конца, ни края, а как перевалишь за её становой хребет, так и оглянуться не успеешь, как старость на всех парах подкатит!.. И вот ещё что: на следующей неделе тебе надо будет слетать в Якутск на утверждение в обкоме партии, да и перед министром сельского хозяйства, своим самым высоким начальником, предстать необходимо, ведь приказ им о твоём назначении директором ещё не подписан!
— Надо слетать, значит, слетаю! Только не получится ли, как в известной поговорке: “Проработал я всё лето на туза да на валета!..”
— Не получится! Дело твоё изучено, решение о твоём назначении принято, просто надо соблюсти протокольные формальности!
— А жену с собой я могу взять?
— Дело, как говорится, хозяйское!..
— Тогда я могу быть свободным?
— Куда так торопишься?
— Да надо ещё в банк заехать в отношении получения кредита!
— Дело с учётом нехватки средств даже для выдачи зарплаты — более, чем первостепенное! Тем не менее о моих словах в отношении семьи, не будь дураком, помни, причём крепко и всегда!
— Договорились!
С управляющей промышленного банка Зинаидой Евгеньевной Сидоровой Анатолий Петровой был знаком шапочно. Несколько раз заставал её в кабинете предшественницы Клары Исааковны Усман, совсем недавно — аж в семьдесят лет! — ушедшей на заслуженный отдых. Всегда с ней подчёркнуто вежливо здоровался, не менее вежливо улыбался, отмечая, что Зинаида Евгеньевна, несмотря на свой бальзаковский, срединный возраст, была излишне полноватой. На круглом лице с маковым румянцем на щеках, с жировым вторым подбородком, как-то лукаво светились большие голубые глаза с ресницами, сильно удлинёнными за счёт чёрной туши. Полные, не потерявшие сочность губы отливали вишнёвой помадой. В отличие от своей пожилой начальницы, она одевалась не в кофты и юбки, а в цветастые платья с глубоким вырезом, с широким подолом, но плотно облегавшими её дородную, пышную грудь.
С той недалёкой поры банк переехал в новое двухэтажное каменное светло-жёлтое здание с высоким крыльцом под бетонным козырьком, с двухстворчатой, обитой чёрным дерматином дверью, с довольно большими окнами, надёжно защищёнными от взлома грабителей стальными узорчатыми решетками. Перед зданием для машин клиентов была устроена просторная бетонная площадка-стоянка, обрамлённая с трёх сторон клумбами, зимой, понятно, занесёнными глубоким снегом, зато с наступлением летнего устойчивого тепла на них высаживались разных сортов цветы, своей яркой красотой радующие взгляд.
Ровно в два часа дня Анатолий Петрович с букетом бордовых роз, купленных по дороге в единственном в городе цветочном киоске, переступил порог банковской приёмной. Тотчас молоденькая секретарша, оторвав красивые васильковые глаза от какого-то журнала, несколько удивлённая порывом, с которым вошёл ещё один посетитель, устремила на него лучистый взгляд и, мило ответив на приветствие, спросила:
— Вы, молодой человек, к Зинаиде Евгеньевне?
— К ней! По очень важному делу!
— А разве не знаете, что прием клиентов она ведёт до обеда?
— Тьфу! — ударил себя по лбу Анатолий Петрович. — Конечно, знаю, да вот, дурень, что-то напрочь запамятовал! Но поскольку я для встречи с управляющей проехал больше ста километров, повторяю, по очень важному делу, то не могли бы вы просто сообщить ей обо мне! Может, она для меня сделает исключение из установленных правил... Я вам за исполнение моей просьбы был бы бесконечно благодарен!
То ли секретаршу подкупила его горящее решимостью скуластое лицо с синими пронзительными глазами, словно заглядывавшие в самую душу, а вместе с тем напористость отрывистой речи, то ли она покорно ощутила на себе мощные волевые волны, исходившие невидимыми лучами от крепко сбитого тела нежданного посетителя, но благодушно спросила:
— Как о вас доложить?!
— Директор совхоза “Нюйский” Анатолий Петрович!
Через несколько минут, выйдя от управляющей с явно озадаченным лицом и оставив за собой открытой массивную, отделанную под орех дверь, она бархатным голосом уважительно произнесла:
— Зинаида Евгеньевна вас примет! Проходите!
