— Как провалил, так и выправлю! Слово даю! А к вам, Владимир Андреевич, в этот раз заехал, конечно, поговорить по душам, но больше всего хочется узнать, как в других совхозах дела идут! — то ли с обидой, то ли с досадой сказал прямолинейно Анатолий Петрович.
Более мудрый руководитель районного сельского производства сделал вид, что этого совершенно не заметил, но удивлённо спросил:
— Уж не намерен ли ты с ними в соревнование вступить?
— А почему бы и нет?! Или, простите, не под моим руководством в “Сельхозхимии” всего за год выполнение государственного плана увеличились по тому же внесению органических удобрений, между прочим, самого сложного вида работ, аж вдвое? Под моим!
— Это в самом деле так! За что тебе лично от меня огромное спасибо! Но в любом случае, ты с матёрыми директорами, пусть не по своей вине, но находишься в неравных условиях: у них хозяйства за многие годы на высоком уровне отлажены, можно сказать, работают, как исправные машины, без сбоев, а у тебя совхоз на ладан дышит!
— И что с того? Я ведь для того и пришёл, чтобы его поднять на нужный уровень! И тянуть с этим не собираюсь! Раз взялся за гуж, то, живот свой положу, но в бессилии не скажу, что не дюж! Вот так-то!
— Ладно, Анатолий Петрович, не заводись! Я ведь просто по-отечески только хотел ещё раз дать тебе понять, что дел в совхозе невпроворот, то есть не до жиру, быть бы живу!.. Понимаешь?
— Понимаю! А всё же?..
— Всё же, конкретно отвечая на вопрос, справедливо волнующий твоё здоровое самолюбие, сообщаю, что на первом месте по заготовке грубых кормов, как и ожидалось, идёт совхоз “Ленский”, за ним с небольшим отставанием — “Витимский”. Ответом доволен? — и, не дав ответить, торопливо добавил: — Но я тебе не сообщил ещё одну новость!
— Какую же, осмелюсь полюбопытствовать?
— В этом году, — многозначительно ответил Пак, — по результатам социалистического соревнования, развернувшегося и идущего полным ходом по всей республике, отдельным приказом министра установлено несколько довольно солидных денежных и материальных премий.
— И что там полагается за первое место?
— Для хозяйства с твоим поголовьем скота сто тысяч рублей, а директору — право на получение вне очереди автомобиля “Жигули”!
— Легковушку мне не надо! Тем более — “Жигули”! Мне одни уже, когда я работал в леспромхозе, за активную профсоюзную деятельность выделяли. А вот деньги моему разорённому, лежащему, как подыхающая скотина, на боку совхозу ну, ни в коем случае не помешали ли бы, ведь на увеличение производственных показателей не один год уйдёт, а выживать уже сегодня надо, да не абы как, а достойно!
— А не высоко ли метишь?
— Вы опять за своё! Ну, словно не знаете, что мне, максималисту от природы, как всегда, нужно или всё, или ничего!
— От чего, от чего, а от скромности ты, Анатолий Петрович, точно не умрёшь! Впрочем, если не в твои года не хватать звёзды с неба, то когда! Дерзай! Однако время — обедать... Пошли!
Идти долго не пришлось — начальник управления жил в трёх минутах ходьбы в новом, полгода назад введённом в эксплуатацию, пятиэтажном тёмно-синем жилом доме, на третьем этаже. Хозяйка Инна Викторовна, тоже родом из корейцев, невысокая, полноватая, с узкими глазами-щёлочками, с чёрными — без единой сединки! — густыми волосами, одетая в шёлковый, цветастый халат, в белом передничке, оказалась хлебосольной, видать, очень любящей мужа женой. К стоящей уже на столе квашеной капусте ещё прошлогоднего урожая на первое подала наваристый овощной суп, на второе — мясные биточки с рисом, а в качестве третьего предложила на выбор зелёный чай или брусничный сок. Анатолий Петрович, которому очень уж понравилась перцовой остротой квашенная по-корейски капуста, выпил, чтобы затушить пылающий от красного перца во рту огонь, обжигая нёбо, с поспешной жадностью два стакана сока и, чувствуя всем организмом приятную сытость, утёр рот салфеткой и горячо поблагодарил хозяйку за вкусное угощение.
Владимир Андреевич не курил, но после сытного обеда предложил своему самому молодому директору выйти на балкон, где то ли от яркого солнца, то ли глубоко задумавшись, по-доброму сузив и без того узкие азиатские глаза-щёлочки, с лёгкой любознательной улыбкой в краешках тонких, добрых губ вдруг спросил:
— Как устроился?
— Нормально!
— Это в общежитии-то? Я как-то раз там ночевал, в одной из двух небольших комнат... Согласен, для холостяка площади хватает, а вот для женатого человека — ну, никоим образом! Ведь рано или поздно дети пойдут! Где их размещать будешь? У себя на голове, что ли?!
