Конечно, ей по мере того, как она из его рассказа узнавала о своём непосредственном начальнике всё больше и больше, захотелось задать ещё несколько вопросов. К примеру, как так могло получиться, что он, такой деятельный, такой энергичный, занимая такую ответственную должность, при разводе с женой остался вообще без жилья? Почему совсем не придавал значения своему внешнему виду — ходил на работу в одном и том же джинсовом, изрядно поношенном костюме, в несменяемых чёрных потёртых туфлях с сильно сбитыми каблуками? Хорошо знающие его люди это могли объяснить тем, что для него с самого раннего детства было важнее всего исполнение исключительно по высшему счёту порученного дела, коль он за него взялся, неважно, нравилось оно или было на дух непереносимо! А незнакомые? Только одно: неприкаянный неряха, и в тридцать лет гол как сокол! И этот, по их мнению, никчёмный человек управляет огромной организацией?! Стыдоба — да и только! От того, что именно так, скорей всего, думают незнающие люди о понравившемся ей человеке, становилось обидно и за него, и за тех людей, для которых поговорка “Встречают по одёжке, а провожают по уму!” определяет человеческие отношения. Но как бы ей ни хотелось хотя бы советом помочь молодому председателю, она разумно считала, что не имеет никаких прав вмешиваться в его личную жизнь. Поэтому с едва скрываемым сожалением, надо признать, не без некоторого лукавства на поставленный вопрос лишь коротко и твёрдо ответила:
— Да нет! Вы мне сказали намного больше, чем я хотела знать! Только, пожалуйста, не сердитесь за это на меня!
— Без проблем! А вот за гостеприимство огромное спасибо!
И, дорожа каждой минутой, Анатолий Петрович, как всегда, назначив своим приказом исполняющим обязанности председателя Эльзу Ренатовну, после обеда, переехав на правах квартиранта в квартиру, по его просьбе выделенную новому агрохимику, вдохновенно принялся за институтские контрольные. Вечером с работы возвратилась Мария с холщовой сумкой, наполненной доверху продуктами, на её лице, словно весенний, исполненный тепла золотой луч, светилась откровенно радостная улыбка.
Анатолий Петрович, вскочив из-за журнального столика, который он приспособил под учебный, по-домашнему тепло произнёс:
— Ну ты, девушка, даёшь!.. Такую тяжесть несла! А я ведь уже купил в местном магазине на свой страх и риск многие продукты да в таком количестве, что они едва вместились в холодильник! Даже не забыл о бутылке хорошего сухого грузинского вина!
— А разве сегодня важный праздник?!
— Можно сказать, что целых два!
— И какие же?
— Первый — это моя сессия! Ведь учиться заочно на моей страх какой сумасшедшей работой совсем не просто! Но я не сдаюсь! Второй заключается в том, что, как бы наша жизнь ни сложилась, лично для меня ты останешься тем ненаглядным ясным светом в окошке, который своим сиянием делает даже саму чёрствую душу доброй, заставляет и в горе с оптимизмом и верой в свои силы смотреть вперёд!..
Видя, что при его словах, произнесённых искренне, на душевном подъёме и так щедро отмечающих её добродетель, Мария как-то уж очень сильно засмущалась и даже захотела кое-что оспорить, но он резко вскинул высоко руку, мол, я верно знаю, что и когда говорить! И она враз, как погашенный вольным ветром на речном просторе небольшой костёр, в душе не то чтобы уныло погасла, но безмолвно покорилась его воле... Всё же, помолчав с минуту, посчитала необходимым спросить:
— А как же подготовка к сессии?!
— Пораньше лягу спать, пораньше и встану, — уверенно ответил Анатолий Петрович. — И вино этому ничуть не помешает, ведь сама не раз была свидетелем, что я больше одного фужера не пью! Я бы вообще от вина отказался, если бы оно, употребляемое в меру, не приносило удовольствие, не вдохновляло. Знаешь, я давно заметил, что после того, как я немного выпью, мне хочется писать, и не что-нибудь, а стихи, и, конечно же, о любви, возвышенной и вечной!
— Хорошо! Убедили! А раз так, то я быстро приготовлю ужин, а вы пока можете продолжить свои институтские занятия...
— Вот и славно! Только у тебя, такой предусмотрительной, не может быть, чтобы от вчерашнего ужина ничего не осталось!
— Есть котлеты! Я их на целую неделю нажарила!
— Котлеты! Это же такая вкуснятина! Мне лучшей еды и не надо!
— В таком случае, — игриво улыбнувшись, сказала Мария, — прошу вас, уважаемый Анатолий Петрович, через десять минут к столу!
