И утром, точно в назначенное время, он на служебной голубой “Волге” подкатил прямо к крыльцу геологоразведочной двухэтажки, поднялся на лестничную площадку. Мария, желая проводить квартиранта, до обеда отпросилась с работы и вместе с ним, как только раздался дверной звонок, чтобы не отрывать великовозрастного студента от дорожных сборов, сама вышла встречать гостя. Поздоровавшись со своим товарищем, вышедшим из гостиной, Петровский при виде красивой молодой женщины тотчас расплылся в масленой улыбке, обнажая белые, как первый октябрьский снег, ровные, влажные зубы:
— Ну, теперь понятно, почему Анатолий Петрович в последнее время забыл ко мне дорогу! Ну, теперь и я его понимаю, ибо от блеска такой красоты и даже своё имя совсем не грех запамятовать!
— Петровский, хоть ты ещё тот мастер соловьём заливаться перед представительницами прекрасной половины человечества, но должен знать, что всему своё время и место! Тем более, что самолёт ждать не будет! Ты лучше мне скажи: то, что я просил, ты привез?
— Обижаешь, дорогой, обижаешь! — ответил он вальяжно, с чувством такой важности, как будто занимает, по крайней мере, место первого секретаря райкома. — В машине лежит, только пакет получился довольно тяжёлый, но ведь своя ноша не тянет! Так?!
— Верно говоришь! Поехали!
— Да-да, сейчас поедем, нет — полетим!.. Но как только вернешься с учёбы, то — дай честное слово! — что вместе с... Но, извини, ты даже не соизволил представить мне свою красавицу!
— Это ты меня извини! Звать её Мария!
— Так вот, вместе с Марией уж не откажитесь, будьте добры пожаловать в гости! Жена будет очень рада новому знакомству!
Анатолий Петрович тем временем уже открыл дверь, вынес на площадку чемодан и потянул товарища за рукав: “Всё! Пошли! Пошли!” Он повернулся и было уже хотел спускаться по лестнице, как вдруг Петровский, теперь уже обращаясь непосредственно к Марии, повторил своё приглашение. Она, чистой и светлой души человек, без всякой задней мысли, исключительно из чувства такта ответила:
— И вы заходите! Я вас ухой из свежей стерляди угощу! Только вчера вечером, как только знакомые Анатолию Петровичу рыбу из какого-то посёлка привезли, я её с запасом на ужин сварила!
В аэропорт действительно не ехали, а, словно на пожар, летели на такой бешеной скорости, что непременно и взлетели бы, будь у машины хоть какие-нибудь крылья. И всё равно к зданию аэровокзала подкатили тогда, когда уже полным ходом шла посадка на рейс. Петровский, взяв у Анатолия Петровича паспорт, быстро скрылся в коридорной глубине служебных помещений. И буквально через несколько минут, радостно улыбаясь, вернулся с билетом, на котором уже стояла необходимая отметка о регистрации. Из-за пусть небольшой, но задержки с билетом в самолет Ан-24, летевший в Братск, Анатолий Петрович по трапу поднялся последним, занял свободное кресло в самом конце салона и уже хотел, вытянув ноги, расслабиться, чтобы успокоиться от всех предполетных треволнений, как вдруг дежурная по вокзалу в сопровождении стюардессы поднялась на борт и громко объявила:
— Уважаемые пассажиры! Из-за ошибки службы регистрации превышен допустимый взлётный вес! Кто из вас последним вошёл в самолет?
Анатолий Петрович от услышанного внутренне напрягся, словно перед опасным прыжком, но, уверенно подняв руку, ответил: “Я!” Дежурная подошла к нему и, извинившись, попросила покинуть самолёт, пообещав, что завтра он будет обязательно посажен на этот же рейс. Теперь, перед самым взлётом задавать ей хоть какие вопросы, пытаться что-нибудь горячо выяснять было делом бесполезным. И Анатолий Петрович мысленно уже вовсю летевший в небе, к великому своему огорчению, остался на земле. Выйдя на привокзальную площадь, заставленную автомашинами встречающих и провожающих горожан, он ещё постоял некоторое время, словно с ним могло произойти чудо, позволившее бы ему всё же улететь, но услышав, как самолёт, из которого его только что выдворили, трогаясь с места, мощно взревел двигателями, досадливо сплюнул и, сев в подъехавшее такси, уныло попросил водителя:
— Командир, будь добр, подбрось в “Разведчик”!
— Да вопросов нет!
Когда водитель, приехав в геологический посёлок, свернул с центральной улицы в ставший за несколько последних дней хорошо знакомый проулок, то Анатолий Петрович к своему удивлению, от которого даже в глубине души невольно вздрогнул, вдруг увидел стоящую рядом с крыльцом двухэтажки “Волгу”, точь-в-точь цветом похожую на машину Петровского. Словно враз обрушившись в знойный мираж, чтобы избавиться от него, даже резко мотнул раз-другой головой, но напрасно: обознаться он никак не мог. От сознания этого сердце невольно болезненно, как бывает только в приступе ревности, часто-часто с кричащей силой застучало. Тем не менее, не забыв о чаевых, он щедро рассчитался с таксистом и быстро вбежал на второй этаж, порывисто позвонил. Дверь открыла Мария и, увидев, Анатолия Петровича, невольно смутилась, но нашла в себе силы, чтобы более-менее уверенно громко воскликнуть:
— Вы?! Вернулись!?
