Ничего не говорит. Просто шагает по гостиной, оглядываясь по сторонам. Наверно до конца не осознавая, где она находиться. Трогает мебель руками. Конечно, мы все здесь изменим. Сделаем ремонт. Никки решать, каким будет наш дом. Ее движения медленные и неспешные. Подходит к окну, распахивая его настежь. И тут же ахает от вида, который ей открывается. Поворачивается ко мне лицом. Глаза горят восхищением. Радостью. Улыбка становиться такой искренней, что просто ослепляет меня. Шагаю навстречу, и Никки берет меня за руки. Смотрит не отрываясь. Обожаю этот бездонный зеленый цвет ее глаз. Уже любимый родной. Впервые его увидев, я потерял рассудок, и не нашел его до сих пор. Мое сердце навсегда в плену у этих глаз.
— Райт, — на глазах Никки искрятся слезы, — это….
— Наш дом. Я купил его для нас, малышка, но все не решался привезти тебя сюда. Ты же мечтала о подобном месте? — Глаза в глаза. Я ощущаю ее дыхание. Трепет. Волнение. Восторг.
— Вид из окна просто потрясающий, — она отстраняется от меня, возвращаясь к открытому окну, — Райт — это так символично. На этом пляже все решилось. Мы признались друг другу в любви, — подхожу сзади, упираясь носом в ее макушку, — мы стали единым целым. А совсем скоро здесь будет бегать наш малыш. Боже, — с ее щеки льются слезы, которые она тут же стирает ладошками, — ты не представляешь, как я счастлива.
— Рад, что тебя понравилось, — наверно я произнес это как-то печально, или неуверенно, потому что Никки тут же поворачивается, и обнимает своими ладонями мое лицо.
— Иначе и быть не могло, милый. — Легкий поцелуй, который вызывает головокружение и помогает огню внутри вспыхнуть, — я люблю тебя. Этот сюрприз невероятный. Ты самый лучший любящий, заботливый и верный мужчина. И раз ты сказал, что наша история только начинается. Мы начнем ее здесь. В этом доме. Все с чистого листа. Только ты, я и наш малыш.
Люблю, — единственное слово, которое произношу, а потом больше не сдерживаясь, целую любимые губы со всей страстью, что вскипела внутри. Понимал, что мне нужно быть сдержаннее и аккуратнее, и хоть доктор Никки разрешил нам регулярную близость, старался не злоупотреблять и быть нежным. Мои ладони касаются ее шеи, опускаются ниже, и я легонько сжимаю грудь, вместе с тканью ее платья. Никки стонет мне в рот, впиваясь пальцами в предплечья. Кусается, еще больше заводя меня. Ее кругленький животик упирается в меня, когда она делает шаг, чтобы быть ближе. Разворачиваю ее в своих руках, заставляя опереться руками в подоконник. Никки стонет, хотя я даже ничего еще не предпринимаю. Делаю шаг и, отодвигая волосы в сторону, прикасаюсь губами к ее шее. Немного присасываясь к коже. Трогаю пальцами ее голую спину, и ощущаю, как табун мурашек пробегает по коже, передаваясь мне.
— Послушай Майерс, — задыхается, еще больше наклоняясь вперед, — если ты сейчас остановишься, я тебя убью. Слышишь меня? — игривый смешок, и я, наклоняясь ниже, прикасаюсь губами к уху.
— Не переживайте миссис Майерс, — облизываю мочку и Никки начинает дрожать, — сейчас я вас трахну. Черт. Никки, этот дом огромен. И я хочу любить тебя, на любых доступных поверхностях, — усмехаюсь, принимаясь целовать ее шею. Никки поворачивает голову и впивается в мои губы, обнимая руками за шею, и немного прогибаясь на меня. Больше не могу терпеть этого сжигающего возбуждения, которое поглотило нас обоих. Никки вздрагивает при любом моем касании. Задираю подол ее платья на манер пояса, и любуюсь на идеальную задницу. Провожу по ней ладонью, сжимая, наверное, до боли. Никки шатко стонет и начинает дышать чаше, выпуская воздух через нос. Поддеваю резинку ее трусиков и спускаю их вниз по ногам. Она тут же переступает через них, и, раздвигая ноги, наклоняется, упираясь в подоконник. Твою мать, мне безумно не хватает нашего дикого всепоглощающего секса. С искрами в глазах. С бурлящей до кипения крови дерзостью. И сейчас мой рассудок еле сдерживал себя, чтобы не отключиться. Зверь внутри, требовал свободы и вольности. Но я понимал, что грубые и резкие движения, могут навредить моему малышу. Дыхание сбивается окончательно, когда я прикасаюсь пальцами к голой попке, опуская руку ниже. К ее киске, которая уже чертовски мокрая. Никки с беременностью стала еще более чувствительной. Любое прикосновение в ее обнаженной коже, вызывали бурную взрывающую реакцию. Колотящимися руками расстегиваю шорты и спускаю их вместе с боксерами. Меня ведет в сторону. В ушах появляется привычный шум. А с новым вдохом, я ощущаю, как мои легкие сгорают от кислорода. Или его нехватки. Все непонятно. Дергаю Никки за задницу на себя. Немного, даже грубо. В ответ на мое движение, она протяжно стонет. Помогая себе рукой, провожу членом по ее горячим мокрым складкам. Наклоняюсь ниже, снова целуя ее шею. Никки трясет, как в лихорадке.
