На лезвии Судьбы полностью

В огромном мраморном зале было необычайно светло. Высокие цветные витражи, изображавшие сцены героических битв разных времен, народов и миров – гордость хозяина замка – пропускали много света, который отражался от стен и подсвечивал тончайшие прожилки камня, создавая ощущение внутреннего сияния.

В центре стоял большой мраморный круглый стол, вокруг которого на равном расстоянии друг от друга располагалось двенадцать кресел с высокими резными спинками, каждая из которых отличалась своим неповторимым рисунком.

Два кресла были выше других и, подобно исполинам, возвышались напротив витражного окна. На одном из них сияло яркое солнце, на соседнем тускло светила полная луна.

Далее, противоходом солнцу, была изображена мать, держащая на руках младенца. Следующее кресло украшала раскрытая книга, со страниц которой лился свет, затем были меч, лежащий на щите и колода карт на столе, над которой в воздухе парила подброшенная ловкой рукой монетка. Далее шли влюбленные, слившиеся в страстном поцелуе, затем широкое поле, по кромке которого раскинулся смешанный лес, на спинке следующего кресла бескрайнее лазоревое море играло небольшими барашками волн. Следующие картины изображали синее небо над верхушками скал, в котором парил орел, и очаг с жарким огнем. Последнее кресло украшала небольшая остро заточенная коса, нависающая над скалящимся черепом на черном фоне.

Это были особенные картины – они оживали, когда их Хозяева оказывались рядом. Вот и теперь, стоило воздуху подле окна шелохнуться, свиваясь в человеческую фигуру, как меч застучал по щиту, приветствуя Господина.

Мгновение, и возле окна уже стоял высокий мужчина, закованный в облегченные доспехи. На поясе его в массивных ножнах висел меч, инкрустированный рубинами, а за плечами струился серый плащ с кроваво-красным подбоем. Кровь и пепел – вечные спутники войны.

Сам он был высок и мускулист, черные волосы длинной до плеч были затянуты в тугой хвост на затылке. Широкие скулы, орлиный нос и глубоко посаженные черные глаза под кустистыми бровями придавали лицу, наверное, даже излишнюю суровость. Он не был красавцем в классическом понимании этого слова, но было в нем что-то завораживающее. Даже шрам, пересекавший левую щеку от уха и до уголка тонких губ, только украшал его.

Мужчина стоял возле окна и любовался витражом, который изображал последнюю битву «Добра со Злом», как бы пафосно это ни звучало. Было это около ста тысяч лет назад, во времена, когда они только пришли в этот юный мир.

Шла война. Вот уже семь лет без продыху почти каждый день в смертельном бою с демонами – порождениями нижних миров – сходились объединенные войска всех рас. Тьма уже почти победила живых. Почти… Никто тогда не ожидал, что новоприбывшие для борьбы со злом в этом мире в кратчайшие сроки создадут Ангелов.

Лучших воинов было не сыскать, да и сейчас вряд ли найдутся подобные им. Разве что предыдущий их эксперимент – полудемоны, но это отдельная история, все равно они никогда не должны были пересечься в одном мире. Все их создания – плод долгих совместных трудов, но эти две расы, созданные в рекордные сроки гордость их «команды».

После прихода Ангелов война продлилась еще два года. Потери были колоссальные, но главное, что жизнь одержала победу. Потихоньку города отстраивались, поля засевались, скот плодился. Различные расы разбрелись по своим территориям, чтобы снова зажить мирной жизнью. Ангелы же так и остались в этом мире, в качестве надзирателей. Вторые после богов, они предпочитали не вмешиваться в дела других рас.

Всех темных созданий истребить не удалось. Они запрятались в норы и периодически досаждали своими разорительными набегами. Чтобы прекратить это, решено было их отдать под покровительство одного из членов их команды – Дайрина, чтобы тот контролировал популяции различной нежити и нечисти.

Кайрин и Дайрин. Два брата близнеца, внешне на одно лицо, но стоит лишь раз увидеть их рядом, чтобы понять, насколько они разные.

Старший Кайрин был строг и суров, непреклонен и властен, но всегда справедлив в своих решениях, ведь иначе невозможно выдержать груз ответственности, который ложится на плечи повелителя Света. Младший же Дайрин всегда был мягок и добр, отзывчив и покладист, но при этом удивительно своенравен. Ему всегда удавалось избежать конфликтов, но все же остаться при своем мнении. Наверное, такой и должна быть Тьма – гибкой, как тростник, но прочной в своих стремлениях.

Дайрин вот уже много лет следил за всеми порождениями тьмы, сдерживал их и не давал развязать новую войну. Все было хорошо, но тьма изворотлива, она проникает в душу незаметно. Властвуя над тьмой, сложно оставаться от нее в стороне, и с некоторых пор, за Дайрином стали замечать странности и поступки несвойственные ему ранее. Но он, как всегда, умудрялся очень ловко и вовремя предоставлять правдоподобные объяснения и оправдания.