— Кто же его знает? — повел плечом долговязый паренек.
Мастер перевернул стул, ткнул стамеской в какую-то надпись:
— Твои каракули?
— Да, я расписался. А что, нельзя?
— Почему нельзя? Это даже хорошо — сразу видно, чья работа. Но только вот за такую халтуру стыдно даже расписываться. Халтура! — повторил мастер, дернул за ножку стула, и на пол посыпались палочки.
Таким, в расстроенных чувствах, мы редко видели Емельяна Ивановича. Человек он покладистый, душевный, любит природу, садовничает. Частенько приглашает нас домой, показывает свои диковинные яблони с полукилограммовыми плодами, а хозяйка Екатерина Ивановна угощает пышками с вареньем.
Захотелось и мне похвалиться своим узинским садом. Поехал в июле в отпуск и привез чемодан краснобоких «украинок». Яблоки понравились Емельяну Ивановичу, ел и нахваливал.
— Ну, а семена пустим в дело, — сказал мастер. — Посадим и вырастим украинские яблоки.
Посадил. Семена дали ростки.
Есть у Емельяна Ивановича еще одна страсть — резьба по дереву. Вся квартира украшена древесными узорами, пейзажами, портретами. Этим искусством увлекаются и дети Лепихина. Древесная картина «Перекуем мечи на орала» удостоена диплома первой степени. Пытаюсь и я пробовать свои силы в резьбе — ничего не получается.
— Главная твоя беда, — говорит Емельян Иванович, — торопливость. Спешишь побыстрее закруглиться. А тут нужно терпение.
Не знаю, может, и терпения недостает, но главное, видимо, заключается в том, что у меня начисто отсутствуют наклонности художника, которыми так щедро наделен мой мастер. Но я рад и тому, что основное дело, которому обучает меня Емельян Иванович, осваиваю неплохо. Со временем научился мастачить не только, скажем, стулья и табуретки, но и диваны, кресла. Одно мое кресло красовалось на училищной выставке.
Не знаю, как кому, а мне нравится, когда я чувствую, что каждый мой час, минута напряжены до предела. Некогда скучать, полная возможность испробовать свои силы, способности.
А дел у нас с Лешей невпроворот: учеба и гора общественных поручений. Меня назначили нештатным инструктором горкома комсомола, руководителем кружка истории СССР. Ежевечерне бегаю на стадион, играем в футбол со студентами металлургического института, увлекаюсь легкой и тяжелой атлетикой, лыжами, волейболом. В техникуме сколотили команду, которая участвовала в традиционной эстафете на приз газеты «Магнитогорский рабочий». Ивану Абанину и мне пришлось бежать на самом трудном участке — каменистая, пересеченная местность. По неопытности набили кровавые мозоли. Но все же пробежали быстрее других, и наша команда вышла победительницей. А это совсем здорово.
Но, пожалуй, самая сильная моя страсть — песня. В техникуме большой слаженный хор. Руководит им страстная песенница Таисия Федоровна Мухачева. Присмотрелась она к нам с Лешкой и сказала:
— Будете петь дуэтом.
У Лешки баритон, у меня, кажется, тенор. Попробовали запевать в хоре — вроде получилось.
Меня избрали старостой хора. Хлопотливое это дело. Бегаешь по общежитиям, собираешь ребят на спевки. У каждого своя отговорка. Кто-то приболел, кого-то надо подменить, где-то отыскать новый голос. А затем составить программу, «прокрутить» ее, как мы говорили, чтобы потом безупречно выступать то ли на металлургическом комбинате, то ли на мебельной фабрике, то ли в подшефном колхозе. И наш хор трудовых резервов гремел не только в городе, но и на всю округу. На областном смотре мы заняли первое место. Ездили по селам. Порой не находилось площадки — выступали на сдвинутых кузовах машин или же отправлялись на поиски досок и тут же сколачивали «эстраду».
И вот много лет спустя.
Мягко катятся колеса. Вон и «шахматный домик». Ангар. Тополя у черты поля. Все, как было когда-то. Только не видно наших стареньких УТ-1…
Подан трап. Ветер чуть не срывает фуражку. Спускаюсь, а сердце стучит, наверное, перед стартом на Байконуре так не волновался.
Здравствуй, суровая и добрая земля моей юности!
А людей! Ищу знакомых. Вижу многих. Здороваемся с первым секретарем горкома партии Дмитриевым, с металлургами, с преподавателями моего индустриального техникума и моего аэроклуба. Подбегают школьники, рядом стоит улыбающаяся женщина с малышами, и два карапуза оказываются у меня на руках.
Митинг. Столько сердечных слов о тружениках космоса и создателях кораблей звездных! Приглашают меня к микрофону. В горле пересохло.
— Счастлив, что приехал к вам… Здесь я четыре года учился! Собирался приехать сразу после полета, но смог выбраться только сейчас… Очень хочется горячо поприветствовать вас от имени всех космонавтов, пожелать вам счастья, успехов и самого главного — хорошего здоровья…
Вижу знакомое сухощавое лицо с выгоревшими бровями. Мой первый инструктор. Он, кажется, мало изменился, только в глазах какая-то истоминка. Здороваемся. Тут уже не речь на митинге, а просто воспоминания.
