Среди примитивной фауны Мадагаскара не было высокоразвитых и выносливых видов, благодаря чему слабые и беззащитные формы, которые на континенте были вытеснены новыми животными, уцелели на этом и близлежащих островах. Таким образом, животный мир островов становился все более своеобразным. Даже человек проник на острова сравнительно поздно. Поэтому фауна должна была сохранить свой особый характер почти неизменным вплоть до наших дней.
Таковы основные гипотезы, с помощью которых натуралисты объясняют происхождение животного мира мадагаскарской зоны; наша экспедиция была организована для того, чтобы проверить правильность этих гипотез. Покинув Италию, мы отправились на поиски исчезнувших земель или, вернее, на поиски доказательств того, что некогда они высились над волнами Индийского океана.
В состав экспедиции, организованной при высоком покровительстве Совета министров Италии и с помощью Зоологического института Римского университета и Итальянского географического общества, входило четыре натуралиста: Станис Ньево, Фабрицио Паломбелли, Карло Прола и автор настоящей книги.
До этого мы занимались научной работой и, несмотря на молодость (всем четверым, вместе взятым, было немногим более ста лет), участвовали уже в других экспедициях. Мы побывали в тундре и в полярных странах, исследовали берега Европы над и под водой, изучали места добычи жемчуга, а также джунгли Индии и Цейлона. Наша дружба, возникшая с раннего детства, позволяла надеяться на тесное сотрудничество и взаимопомощь. Ведь в экспедициях такого рода лишь тесно сплоченная группа может преодолеть трудности, которые беспрестанно появляются на ее пути. В середине путешествия к нам присоединились три кинооператора, в задачу которых входило заснять на пленку работу экспедиции в то время, когда она будет искать доказательства существования континентального моста, много веков назад соединявшего Мадагаскар с Африкой.
Буксирный пароход дал три свистка и медленно отвалил от борта «Европы». Пассажиры «Европы» столпились на палубе у перил; знакомые махали нам руками, прощались и выкрикивали добрые пожелания. Судя по горячим приветствиям многих пассажирок, друзья мои во время путешествия не теряли времени даром. Приветствия были настолько восторженными, что я не мог сказать, свидетельствовали ли они о прощальном волнении или же отражали радость пассажиров по поводу того, что они наконец избавились от нас. Во всяком случае, мы усердно махали в ответ.
Мы кое-как разместились на палубе буксира «Момбаса» среди тридцати пяти ящиков с оборудованием. Ввиду отлива пароход не смог бросить якорь на рейде Дар-эс-Салама, и нам пришлось пересаживаться на буксир далеко от берега, прямо в открытом море. Надписи на багаже, разбросанном вокруг, объясняли происходившее. «Итальянская зоологическая экспедиция» — черные буквы отчетливо выделялись на белых ящиках. Сколько раз глядели мы на эти ярлычки! Впервые мы гордо любовались ими, наклеивая их на ящики, а затем, уже во время плавания к берегам Африки, то и дело бегали в трюм и тайком бросали на них быстрые взгляды. Эти надписи были как бы неоспоримым свидетельством того, что экспедиция, которая обдумывалась годами и подготовлялась в течение многих месяцев, теперь наконец осуществилась. И вот сегодня их впервые осветило африканское солнце.
В ответ на гудок нашего буксира с «Европы» донесся звук сирены. Белый корабль пустил в ход свои машины, и, хотя нас разделяло не менее пятисот метров, до нас донеслись удары носового колокола, сопровождавшие поднятие якоря. Наиболее преданные друзья в течение некоторого времени все еще продолжали посылать нам приветствия, пока и мы и они, чувствуя, что теряем друг друга из виду, не перестали махать руками.
После шума и прощальной суматохи наступила тишина. Буксир шел к берегу, бороздя море, переливавшееся тысячами сверкающих отражений; над водой носились стаи чаек и морских ласточек. Нас охватила торжественность разлуки.
И тогда впервые с момента водворения на буксир мы взглянули на берег. То, что я увидел, напомнило мне покинутые давным-давно берега других тропических стран: пляж, такой белый, что лучи солнца, отражаясь от него, слепили глаза, и зеленые плантации кокосовых пальм. Берег обозначался на горизонте двумя отчетливыми цветными полосами на фоне густой синевы моря и неба, усеянного низкими облаками. За деревьями показался город: цепочка белых строений, расположенных дугой вокруг естественной гавани. Это и был Дар-эс-Салам — отправной пункт большинства экспедиций, направляющихся в восточную часть Экваториальной Африки; порт, в котором побывали знаменитые исследователи Стэнли, Грант, Бертон, а также итальянец герцог Абруццский. «Дар-эс-Салам» означает «порт мира». Почему арабы называют его портом мира, нам так и не удалось выяснить: едва мы ступили на пристань, как нас окружила толпа чернокожих носильщиков, оравших хором и со звоном швырявших нам под ноги металлические жетоны с выгравированными на них номерами владельцев.
