Кажется, наступил такой момент, когда я стал не только попаданец, но и опытный мастер спорта по биатлону. что же, начнем выигрывать по-серьезному на лыжне везде и всюду. И не фиг ко мне приставать с политикой!
Только в большом кабинете знатного функционера ЦСКА наш попаданец окончательно понял, что эта жизнь у него, уже не кажется, а точно правильно пошла. Ведь не просто же его, без года неделя сержанта, пригласили на верха. И сам начальник общества ЦСКА вежливо с ним говорил. И чуть ли не первый раз его называли не по имени, не высокомерно по фамилии — Ломаев. Нет, сам В. А. Захаров почти почтительно говорил: Олег Николаевич. Каково, а?
И это не утонченное издевательство. Я очень был нужен им. Конкретно, лично начальнику общества ЦСКА. И плевать, что я сержант, тут звания оцениваются совершенно по иному, хоть и ЦСКА считался армейской структурой. Но федеральное АВТОНОМНОЕ учреждение министерства обороны тогда еще СССР.
И поэтому он принимал неофициально не обычного сержанта Советской Армии, просто сержант сюда никак не войдет. Он принимал мастера спорта международного класса, обладателя нескольких золотых рамках первенства СССР и неоднократного мирового рекордсмена. Во как, и поэтому даже чему-то радовался!
Конечно, это был не тот телефонный ни к чему не сводящийся разговор. По-видимому, он пролистал принесенное ему мое личное дело или нечто подобное, например, служебную записку тренера Иванова. Во всяком случае, говорил он грамотно, точно, не сбиваясь на общие прописные истины, чем не раз грешил наш всезнайка М. С. Горбачев. Конкретно он говорил о моей службе в качестве армейского спортсмена, сверхсрочной службе в качестве прапорщика, мое положение в роте ВОЛС, обучение в вузе физкультуры и проживание в столице, как меня, так моей семьи.
Все эти вопросы, разумеется, уже поднимались передо мной Ивановым и не являлись нечто новым. Новым был уровень разговора. Хотелось бы верить, что это будут не только прописные слова, как у нашего генсека. Ведь тематика была для меня очень важная и пока рассматривались с положительной стороны.
А так В. А. Захаров говорил красиво и звучно, как уже научились говорить чиновники эпохи Перестройки. А там посмотрим. В конечном итоге, останется ли все это словами или они выльются в действия, зависело строго от меня. Будут и дальше высокие достижения, начальники просто будут вынуждены как-то действовать.
А вот если не смогу — сольют неудачника быстро и бесповоротно. Это жизнь, детка, и высокий спорт, здесь хлебальником зевать не стоит, из-под носа вкусняшки утащат.
Вот такой общий вывод сделал я от визита к начальнику спортивного общества ЦСКА. Вряд ли добрейший Эдгар Герасимович ожидал этого. Но и он, скорее всего, об этом не подозревал. Циничный и очень трезвомыслящий попаданец сначала без каких-то розовых очков посмотрел на своего высокого начальника, потом «успокоил» уже непосредственного. По-моему, все успокоились, а что думаю я, это ведь мое личное дело, не так ли.
Но пока на фоне побед в Ижевске я сравнительно легко получил трехкомнатную квартиру на Юго-западе, на проспекте Вернадского, прописал там не только жену Машу, но и тестя и тещу Пушиных. Ну и уж потом выехал в Вологду. Самостоятельно, ведь у тренера Иванова была масса других дел, не обязательно связанных со мной.
Как оказалось, местоположение ВОЛСР в Вологде было только общее, как это видели в столице. На самом деле рота была распределена в дальнем пригороде оного населенного пункта, своего рода военном городе в/ч №… В общем, там было много военных, а гражданские так или иначе тоже оказались связанными с армией.
Но ничего, язык, как говорится, до Киева доведет, не то что до сравнительно близкого пригорода. Узнал у аборигенов как, куда и даже на каком транспорте и за короткие сроки добрался до места службы.
Эх, я не то что рвался туда, армейские порядки все еще оставались для меня чуждыми, а я одним из маленьких винтиков в армейском механизме. Но надо. Разумом старческого попаданца я, если и не знал, то чувствовал, что мне, так или иначе, припомнят возможное опоздание. И что если уж собирался тут служить, то служи хорошо.
Так что прибыл в положенные хронологические рамки, без возможных матерных вопросов. Время поездки из ГДР, задержка в Ижевске, а потом возвращение в Москву, все было задокументализировано нужными документами и подтверждены объяснительными записками старшего лейтенанта Иванова, который, между прочим, сам был здесь важной шишкой.
Так что дневальный при роты — черненький довольно щуплый лейтенант — внимательно посмотрев на все поданные документы и, особенно, на грамоты и дипломы по спортивным достижением, не стал возражать по какому-то мелкому поводу, а молча унес их в другой кабинет с табличкой «командир роты к-н Великанов».
Я же стоял посреди общего помещения штаба роты. Оно разместилось в кирпичном здании, одноэтажном, но достаточно обширном, поэтому и само помещение было большое. Чувствовалось, что землю здесь не экономили.
