Она придвинулась ближе, наслаждаясь, возможно, последними минутами близости с Адамом. Озеро в последние дни совсем затихло. Недолго ждать, когда кто-нибудь, вероятно, Стив, приедет за ними.
Она не станет цепляться за Адама, пообещала Джо себе. Когда придет время, она отпустит его, позволит жить ему с чистой совестью. Она даст ему уйти без объяснений, без слов «Я люблю тебя».
Не задавая никаких вопросов, она знала, что Адам ее любит. В его отсутствие это знание поможет ей преодолеть боль одиночества.
Быстро стряхнув слезу, она уже приготовила очередной вопрос и хотела задать его, но тут услышала мотор лодки.
Их взгляды встретились. Его глаза сказали все. Она ощутила парализующую потерю. Все кончено. Наступает реальная жизнь.
Оглядываясь назад она ощущала, что за несколько дней вместе с Адамом на Кувшинном острове, она прожила целую жизнь. Теперь же три месяца спустя, ей казалось, что это было давным-давно. Все превратилось в воспоминания. Она хранила память о каждом из этих дней, и сердце ее болезненно замирало при воспоминании о том, как Адам любил ее.
Он ушел. Этот факт напоминал о себе ежедневно.
У нее было много важных дел, времени скучать о нем оставалось немного. Были счета для оплаты, чтобы пережить очередную зиму. Она не жаловалась. Как это она сохранила «Тенистый уголок» и ее пансион не отошел в руки «Дримзкейп Корпорейшнл», оставалось для нее просто чудом. В день, когда был назначен аукцион, она была готова расстаться со своими мечтами. Но угроза миновала. Джо ушла с аукциона, полная радости, жалея, что нет рядом Адама, чтобы порадоваться вместе с ней.
Но его рядом не было. И не будет.
В тот день, когда на лодке за ними приплыл Стив с изнывающим от одиночества Купером, Адам сложил мешок и вернулся в Детройт.
Заставив себя сконцентрироваться на работе, Джо взяла брошюру, подготовленную для рекламы «Тенистого уголка». Она работала над текстом с часу дня. После Рождества брошюра будет отпечатана.
Рождество. Джо грустно смотрела на маленькое дерево, которое она поставила в углу комнаты. Рождество наступит через неделю. Запретив себе думать о том, что еще один праздник она будет встречать в одиночестве, Джо вернулась к тексту.
Брошюра получилась хорошей, она помассировала занемевшую шею и выключила лампу. Скоро стемнеет.
Медленно поднявшись из-за стола, Джо включила гирлянду, затем подошла к замороженному окну и посмотрела на озеро. Мать Природа довела до совершенства зиму в северной Миннесоте. Озеро Кабетогама покрылось льдом толщиной два фута. Еще двенадцать дюймов снега плотной пеленой покрывали лед. И только следы вездеходов разрисовывали белоснежные берега озера. Красота была захватывающей и изолирующей. Девушка закрыла глаза и прижалась лбом к стеклу. Она подумала о весне. Когда наступит май, озеро зарыдает и застонет — лед начнет ломаться и разбиваться на куски. Стенающие звуки наполнят весь северный край — плач об уходе зимы, как она плакала об уходе своего возлюбленного.
Адам не вернется — но как же без него тоскливо! Как никогда прежде, она поняла отцовскую боль.
Она понимала и желание Адама побыстрее уехать. Разрыв был окончательным. Боль от него ощущалась и поныне.
В дверь заколотили, Купер с предупреждающим рычанием вскочил и бросился к двери. Джо отвлеклась от своих мыслей. Смахнув слезу, она успокоила собаку и подошла к двери, думая, кто это может прийти к ней в такой поздний час, в такой холод.
— Стив!
— Чертовски холодно! — объявил он, но ворвавшийся следом пронзительный ветер делал ненужными его слова. Он, наконец, сумел захлопнуть дверь. Отряхнув снег с сапог, он стянул перчатки, затем отбросил капюшон, отороченный мехом, и расстегнул парку. Щеки его раскраснелись от мороза, черные волосы были перепутаны, он отряхнул снег с одежды.
— Не найдется ли у тебя чашки горячего кофе для продрогшего и умирающего от жажды человека? — спросил он дрожа. Стив провел окоченевшими пальцами по волосам и направился к очагу.
— Что ты делаешь здесь в такую погоду? — спросила Джо. — По радио только что объявили о понижении температуры и усилении ветра.
Он подышал на пальцы, согревая их, затем почесал у Купера за ухом.
— Приятно видеть тебя. — Улыбка его была приветливой и сладкой.
Она принесла ему кофе и извинилась:
— Извини, просто я беспокоюсь о тебе.
— Может быть, я о тебе тоже беспокоюсь, — возразил он мягко. — Тебе не стоит оставаться здесь одной, особенно теперь.
Она повернулась к нему спиной и вновь подошла к окну.
— Я отлично себя чувствую.
— Уверен в этом… А вот я истосковался по человеческому теплу. Поговори со мной. Убеди меня, что не стоит волноваться.
— Но что может случиться? — Она обошла вокруг него, неожиданно разозлившись, что он слишком хорошо знает ее, еще больше злясь на себя, что разоткровенничалась с ним месяц назад одним долгим вечером.
Опять слезы готовы были хлынуть из глаз. Стив поглядел в сторону, чувствуя неловкость, наконец, он сел на заваленную хламом тахту.
Он поглядел на кружку кофе, которую держал между коленями, и глубоко вздохнул:
— Джо, мое предложение остается в силе.
