Незадолго до освобождения меня приглашает к себе на беседу зам. начальника по режиму – полкума – Баранов.
Один глаз у него подбит. Мы, зэки, от расконвоированных знаем, что он гуляет от своей жены, что недавно захаживал в соседний поселок к одной даме. Там его мужики и побили.
– Ну, что, Помазов, как думаешь жить на свободе? Новых глупостей не наделаешь? Ты парень молодой, у тебя все еще впереди. А на свободе, знаешь, как хорошо!
Мне очень хочется съязвить насчет его похождений на свободе. Но сдерживаюсь.
– Глупостей? Не наделаю.
(Ох, зря я зарекаюсь. Столько их еще сделаю.)
Эта глава составлена из картинок, сцен лагерного быта, разговоров, обрывков фраз – без комментариев автора.
– Ну как, земеля, сочтемся?
– На том свете угольками горячими!
– Мало? Прокурор добавит!
–Э-эх, спиноеды!
– Кто там свистит? Гонять свистунов по шконкам!
– Замозолил сигарету, старый чихирист!
«Толковье» в коридоре:
– Я никогда не видел на гражданке такого неба…
– Я не имел совести…
– Два года спишь рядом – и не знаешь, что за человек.
– Будешь в зону подниматься? (из БУРа)
– Н-е-е. Врагов много.
– Сколько сроку осталось?
– Флягу молока допить.
– Собрать бы все рапорты – и дров не надо печи топить!
– Придешь с работы (на «малолетке») в холодную казарму, а он тебе час – секунда в секунду ху**ет про Ленина! Здесь за четыре месяца больше прочитал, чем там за три года. Но – веселее: турниры, телевизор. В тумбочке, однако, ничего нельзя оставить. Бьют их, крысятников, но не переводятся. В карцер имеют право сажать только на 10 суток, а раскрутить могут хоть на сто.
На политзанятии:
– Думаете, зря приглашает нас Югославия? Думаете, зря мы ездим в индокитайские народы? Зря английский империализм устраивает провокации? Нет, не зря!
Святуля:
– Не выгоняли бы утром на зарядку, сам бы делал. А так – нате вам!
Выдача сменного белья в бане. Макаров (он же Камбала, Одноглазый, Агроном – сельский хулиган, оторвал телефон у председателя и закинул в пруд): – В чем же я пойду?!
Старший барака Ганин: На вот дырявые кальсоны.
Федя Маслов, бомж по кличке Москва, уныло бубнит: Дай и мне…
– А где твои? Променял на нифеля? Еще ответишь за это!
– Кальсоны я не получал.
Борис Белов, шофер. Срок ему – семь лет. Переживает страшно. Заходит ко мне в надежде услышать что-нибудь про амнистию.
– Ну, как, что-нибудь нам будет?
– Будет, обязательно будет.
– В этом году?
– И в этом.
– Хоть ты меня поддержал.
Борис Таланов во время шпаклевки глядел-глядел на тоскливые физиономии окружающих и рассмеялся: – Ну и преступники! Какие же мы, к черту, преступники!
Китаев мучается желудком. В санчасти соды нет, присланную в заказном письме не отдают (как бы чего не вышло!). Мастер на производстве сжалился, принес соду (разумеется, в нарушение режима). – Ну, теперь я живу!
В шпаклевочной Марьяна (Маринин) разрисовывает платок – «марку» – цветными стержнями. Потом рисунок закрепляется в солевом растворе. Сюжет: под деревом девушка, перед ней море с громадным лайнером, вдалеке маяк. Называется – «После шторма».
– В тюрьму ворота широкие, а назад, ох, какие узкие.
– Разменял третий десяток, ну, потом раскрутился, и дали пыжа (расстрел).
Святуля влезает на второй ярус шконки.
– Ну и неуклюжий ты!
– Нет, я очень уклюжий!
Капитан Махалов ведет политзанятия:
– Вместо того, чтобы пьянствовать, изучайте (на свободе) директивы съезда!
Статья из «Агитатора» об успехах строительства социализма на Кубе. Сто тысяч безработных кубинцев «принудительно привлечены к общественно-полезной работе».
– То есть посажены в лагерь?
– Ну, не знаю, как там конкретно. Производство выросло в два раза!
Рассказывает о вольной жизни завсегдатаев тбилисских подвальчиков и духанов: – Этих бездельников тоже было бы неплохо привлечь.
– А вы сами-то верите в коммунизм?
– Верю!
– Конечно. А что вам еще говорить!
– Семь лет работал на кума, а узнали только в последние месяцы. Считался в доску свой. Жил в лучшей семье. Четыре БУРа оттянул. С водкой не раз попадался. Все семь лет от звонка до звонка оттянул и все время стучал. Узнали – сначала никто не поверил: «Чтоб Симоха стучал…» Он из БУРа на зону уже подниматься не стал. Дело прошлое, убили бы. Два последних месяца у кума отсиделся.
Законы «малолетки»:
За подлянку считается: курить «Приму» – из-за красного цвета коробки, поднимать оброненные деньги, хлеб, сигареты, мыть голову, тело и ноги одним и тем же мылом.
Все не устоявшие – «чушки», «чухна», их за людей не считают и издеваются как только могут.
Плакаты:
