– Ладно, забирай!
Мне выдают справку об освобождении. Смотрят в нее:
– Слушай, тебя не по случаю дня рождения Ильича освобождают?
– Нет, по окончании срока.
– Ну, ступай!
– Как? А деньги на дорогу? Мне положены деньги на проезд.
– Какие деньги? В справке ничего нет.
– Должны быть. Я в лагере зарабатывал. Да в любом случае должны быть. Что мне, пешком идти?
Ребята мнутся.
– А куда тебе ехать? Где живешь?
– Вообще-то недалеко, в самом городе. Московское шоссе. На два автобуса нужно 12 копеек.
И вот эти похмельные сержанты м-е-дленно шарят у себя по карманам и на троих набирают медью 11 копеек.
– Ладно, как-нибудь доберусь.
Прохожу через узкую дверь проходной и вхожу в сияющий под солнцем, чистый после ленинских субботников, с утра малолюдный город. Напротив сверкают главные здания университета.
Решаю, что надо сначала доехать до площади Минина, к Светлане Павленковой и Елене Пономаревой, которые также ждут сегодня моего возвращения, оттуда позвонить родителям. Сажусь в полупустой автобус. На мне телогрейка со снятой биркой, кирзовые сапоги, ватная шапка. Похоже, никто не обращает внимания.
Ульянова, 12. Поднимаюсь на третий этаж, звоню в дверь. На пороге Светлана. Голова после ванны обмотана полотенцем. По лицу пробегает целая гамма чувств: испуг, недоумение, узнавание, радость. Обнимает меня и кричит сыну: «Витька! Беги скорей за тетей Леной!» Появляется сонная Елена: «Ну, вот, ты все нам испортил! Мы тебя хотели на вокзале с цветами встречать!»
Меня усаживают за стол: «Ешь, не спеши. Мы сейчас вызовем такси».
Я звоню домой и слышу прерывающийся голос матери: «Приезжай скорее!» (Мою открытку они получили – не подвел Боря Семенычев.)
В такси со Светланой и Еленой подъезжаем к нашему дому, прощаемся до вечера. Я заторможенно стою перед подъездом. С балкона мне машет мама: «Скорей поднимайся!» Ей, видимо, не хочется, чтобы соседи видели меня в зэковской одежде.
Днем идем в больницу к отцу, он после тяжелого инфаркта. «Теперь твой приезд – для него лучшее лекарство».
Вечером в нашей тесной хрущевке собираются родственники, друзья, соседи.
В этот день все мы счастливы. И еще не знаем, кого и какие испытания ждут впереди…
В начале июня я подал заявление в областное УКГБ с просьбой вернуть мне из моего уголовного дела техникумовский диплом. 13 июня диплом мне выдал Сергей Савельев, уже капитан. Я покосился на звездочки:
– Быстро растете, гражданин начальник.
Он обиделся.
– Вы что, думаете, для нас главная цель – посадить кого-то, чтобы провернуть дырку для ордена? Нет, если дело доходит до суда, значит, мы где-то недоработали, не провели необходимых профилактических мер. Но в крайних случаях приходится принимать жесткие меры.
– То есть в моем случае?
– Да. Вы ведь, по сути, работали на иностранную разведку.
– На какую же?!
– На британскую.
– Это как?
– Сами посудите. Ваши взгляды, несомненно, сложились под влиянием Пугачева, Пугачев находился под влиянием Оксмана, а Оксман работал на английскую разведку.
– Каким же образом?
– Под псевдонимами X, Y, Z он опубликовал в британской прессе несколько антисоветских статей.
– И о чем же статьи?
– О положении в советской литературе. Статьи антисоветские. Видите, какая цепочка прослеживается!
