— Вот видишь? Мне следует оставить тебя в одиночестве, чтобы ты отдохнул. — Я предприняла новую попытку встать.
Он схватил меня за пояс и, развернув, посадил на себя.
— Я думал совсем не об отдыхе.
— О! — только и смогла выговорить я.
Я устроилась на нем верхом, а он потянулся за презервативом, лежавшим на тумбочке.
— Ты уже готова?
— Я всегда готова, — рассмеялась я.
Мы содрали с себя нижнее белье, Виктор раскатал презерватив на своем эрегированном члене, и я сама направила его в себя. Мы застонали в унисон, и на губах Виктора обозначилась улыбка, от которой у меня мурашки побежали по коже, а соски напряглись.
В обеденный час мы сидели в крошечном итальянском ресторане всего на четыре столика. Запах горячей пищи туманил рассудок, и я почти не обращала на Виктора внимания, пока мне не принесли заказанное блюдо. Кстати, игнорировать его было нелегко, поскольку он надел джинсы с прорехами, черную футболку и очки в роговой оправе, превращавшие его в оружие массового поражения. Но дело в том, что я так давно не занималась сексом трижды за ночь (следует добавить еще утреннюю разминку и развлечение в душе — насчет последнего я не уверена, что это было такое, но я все-таки кончила), что забыла, какой зверский голод меня обычно терзает после. Желудок бунтовал, издавая оглушительное урчание. На стол перед нами поставили тарелки, и Виктор, умирая от смеха, смотрел, как я набросилась на еду.
— Что такое? — спросила я с полным ртом.
— Проголодалась, да?
Я смущенно рассмеялась, оглянулась по сторонам и вытерла губы салфеткой. Он продолжал есть, сдерживая улыбку.
— Ох, как неудобно, — хихикнула я. — Но мне жутко хочется есть после ночных упражнений.
— И утренних тоже, — подмигнул он.
Я невольно вспомнила, как он лежал, обнаженный, подо мной, руками направляя мои бедра, задавая нужный ритм и скорость движениям, приговаривая: «Хорошо, детка». И еще то, как менялось выражение его лица и он покусывал губы, когда достигал оргазма.
— Виктор, — обратилась я к нему, поднимая бокал.
— Говори.
— Это ведь не в первый раз, верно?
Он, изумленный вопросом, положил приборы и схватился за свой бокал.
— Да, я не был девственником, ты меня уличила. — Он изобразил смирение.
— Нет, я имею в виду, что ты не в первый раз вступаешь в связь с замужней женщиной, дурачок.
— Откуда ты знаешь?
— Тебя видно насквозь.
— Нельзя сказать, что на досуге я только и делаю, что соблазняю чужих жен, но, похоже, меня сглазили. — Он усмехнулся и добавил: — Надеюсь, на сей раз повезет больше.
— А что случилось тогда? — спросила я с любопытством.
— Когда я ем — я глух и нем, как говорит моя матушка. — Он улыбнулся, не прерывая трапезу.
— Эй, не увиливай.
Он взял меня за руку над столом.
— Дело в том, что тогда я был юнцом, которого будоражили гормоны, и я не знал, как с ними справиться. Я запал на одну… на одну преподавательницу с факультета. Дисциплина по свободному выбору, — он усмехнулся.
— А в результате она, хорошенько подумав, отшила тебя, и на этом история закончилась, да?
— Нет. В результате муж, довольно занятный тип, подкараулил меня, когда я утром в субботу выходил из ее дома, и задал мне взбучку, подвергнув публичному унижению.
Я остолбенела от изумления:
— Он тебя поколотил?
— Не просто поколотил, а отделал как следует. Но самое скверное было потом, когда я пришел домой и от меня потребовали хотя бы в общих чертах объяснить, как человек старше меня на двадцать лет мог избить меня до полусмерти. Мама едва не оторвала мне голову. Если бы я имел хоть какой-то опыт, то сказал бы, что на меня напали бандиты в масках или что-нибудь в таком духе.
— Ты уже в университете выступал в роли соблазнителя.
— Мне было всего девятнадцать лет! Она стала моей второй женщиной, и она так много знала. Она знала латынь. Я потерял голову. Я поклялся себе, что больше не буду начинать такие игры, и сказал себе, что в мире много красивых девушек, а потому нет смысла увлекаться замужними женщинами, однако… — Он замолчал и погрузился в свои мысли на несколько мгновений, но продолжал при этом поедать меня взглядом. Я даже не заметила паузы, пока он снова не заговорил: — Валерия…
— Да? — отозвалась я.
— Ты имеешь представление о том, как быть дальше?
— Нет, не имею. — Я аккуратно отодвинула приборы и посмотрела на него.
— Теперь все не так, как было тогда. Мне кажется, на сей раз я отдавал себе отчет, во что ввязываюсь. По крайней мере, я думал об этом довольно много.
— И зачем же ты ввязался, глупенький? — Я улыбнулась.
— Не над всем человек властен, не всем волен управлять, как бы ему ни хотелось.
— Снова гормоны.
— Боюсь, на сей раз физиология ни при чем.
Мы умолкли, но Виктор взмахом руки подчеркнул важность того, что хотел сказать. Вздохнув, я подумала, что мне не стоит идти на поводу у гормонов, как сделал Виктор в девятнадцать лет, тем более что теперь передо мной сидел мужчина зрелого возраста, наверняка знавший о жизни больше меня.
— Что ты собираешься предпринять, когда встретишься с Адрианом? — поинтересовался он.
