Мне хотелось бы, чтобы соитие длилось вечность, но мы не могли больше оттягивать то, о чем давно мечтали. Откровенно говоря, сначала я сомневалась, что смогу кончить. Я впервые проводила ночь с другим мужчиной. Но даже с Адрианом праздник порой заканчивался без меня. Пожалуй, слово «порой» я употребила в качестве эвфемизма. Но Адриан был не со мной, и я даже не вспомнила о нем, почувствовав внутри себя (Виктор снова оказался на мне) трепет и покалывание — предвестников фантастического оргазма. Я схватила его за плечи, крепко прижимая к себе, и, плавно и ритмично двигаясь в нисходящем ритме, ощутила приближение кульминации. Меня скрутила судорога, я выгнулась дугой, застонала и словно взорвалась, разлетевшись миллионом искр. Виктор продолжал работать, как машина, и я кончила, как никогда в жизни. Когда улеглись последние волны моего оргазма, он крепко взял меня за ляжки, впившись кончиками пальцев в плоть, и с последним резким толчком разрядился, издав короткий стон сквозь стиснутые зубы.
Ну вот. Это произошло. Мы уступили соблазну. И что теперь?
На несколько мгновений мы замерли, слившись в одно целое. Виктору не хватало воздуха, и его грудь ходила ходуном. Повисло молчание, показавшееся мне очень долгим, и я в первый раз за ночь испытала панический страх, едва не заставивший меня обратиться в бегство. Я лежала обнаженная в постели вместе с покрытым потом мужчиной, причем он еще находился во мне, и не имела ни малейшего представления, чего от меня ждут дальше. Что мне нужно было делать?
Вздохнув, Виктор вышел из меня и повалился рядом, прикрыв глаза локтем. Сунув руку под простыню, он с гримасой вытащил презерватив, потом разыскал свое нижнее белье, надел его и отправился в ванную, улыбнувшись мне. Меня пугала неопределенность. Думаю, я никогда не оказывалась в столь зыбком положении. Я ждала, что он повернется ко мне, поцелует, обнимет. Я ждала от него заверений, что мне не о чем волноваться, надеялась, что он позаботится, чтобы я почувствовала себя как дома. Но он просто встал и пошел в ванную комнату. Через открытую дверь я услышала, как потекла вода в душе.
Покорно лежать в постели и ждать, когда он вернется и перехватит инициативу, значило проявить инфантильность. Мне следовало оставаться в боевой готовности, исходя из предположения, что это приключение закончится так, как обычно заканчиваются подобные истории. «Все было прекрасно, но завтра наступит новый день. Я как-нибудь позвоню тебе», — или что-нибудь в этом роде. Собравшись с духом, я поднялась, обмоталась простыней, соорудив подобие туники, и, волоча ее по полу, проследовала в ванную и заглянула туда одним глазком. Я различила силуэт Виктора — он стоял в потоке воды за полукруглым экраном, мешавшим во всех деталях увидеть его наготу. Обеими руками Виктор упирался в стену и шумно дышал.
Я бросила простыню на пол и нерешительно вошла в современно оборудованную ванную комнату. Виктор инстинктивно повернулся, едва почувствовав мое присутствие, и приветствовал улыбкой, которая меня тотчас успокоила.
— Хотела попросить у тебя совета, поскольку я кое-чего не понимаю, — призналась я.
— Что тебе непонятно? — Он протянул руку и погладил меня по щеке.
— Мне уйти?
Виктор рассмеялся и отрицательно покачал головой:
— Нет. Нет необходимости.
Его слова показались мне не слишком убедительными, если честно.
— Может, ты хочешь остаться один или… Не знаю… Может, на сегодня уже достаточно. Мне неясно, чего ты на самом деле хочешь… — Я начала путаться в словах.
— Иди сюда… — Он притянул меня к себе и обнял под струями холодной воды. У меня перехватило дыхание от резкого перепада температуры. Я обхватила его торс, положив голову на грудь, и тут услышала: — Я хочу быть с тобой.
В три утра я проснулась от поцелуя в живот. Похоже, Виктор не собирался засыпать, а я… Я тоже возбудилась, откровенно говоря. Мы напоминали подростков, которые только что впервые занимались любовью и не могли думать ни о чем другом.
— И что, по-твоему, ты делаешь? — кокетливо прошептала я.
— Неужели ты думала, что я так просто оставлю тебя в покое?
Как выяснилось, сексом действительно можно заниматься стоя, на кухонном столе, а Виктор вполне был способен довести меня чуть не до смерти, доставляя небывалое удовольствие, не теряя при этом поразительного самообладания.
Обессиленно рухнув спиной на высокую кухонную столешницу, я почувствовала себя распутной, развратной, дрянной женщиной. Но самобичевание длилось недолго. Виктор схватил меня за лодыжки и стащил вниз, так что я упала прямо на него. Растянувшись на полу, мы целовались как ненормальные, катаясь по скользкой плитке и умирая от смеха. У двери мы наткнулись на мою сумку и, покопавшись в ней, отыскали одну-единственную сигарету, которую молча выкурили на двоих. Когда мы докурили, он посмотрел мне в лицо и сказал:
— Полагаю, что ты разделяешь мои сожаления, поскольку это станет проблемой уже сегодня.
Довольно двусмысленное замечание, не так ли?
