Глубоко вздыхаю и делаю звук в динамиках громче. Машина мчит меня по Садовому кольцу к ЗАГСу, а я никак не могу сосредоточиться на бизнес-подкасте, который включил, чтобы расслабиться. Обычно это помогает, но сейчас важная информация кажется лишь белым шумом.
Что, если она все-таки не придет? Неделю назад я бы сказал, что мне все равно. Может быть, я бы даже вздохнул с облегчением, что не нужно ввязываться в этот фарс, но теперь все иначе.
Когда это случилось? Когда стало важно, чтобы Влада стала моей женой? Может быть, после слов отца, что если она не выйдет за меня, то Воронин пристроит дочь в другую постель, и ощущения ярости, которое вызвала во мне подобная перспектива? Или после того, как стало очевидно, что меня влечет к ней? Но отец прав: я никогда не был альтруистом, и я точно не стал бы жениться только из-за секса. Здесь другое. Влада затронула какие-то струны моей души, которые до этого были отданы семье. Желание защитить, уберечь, сделать так, чтобы ей было хорошо и спокойно. Знаю ее без году неделя, а ощущение такое, что она была в моей жизни всегда. Поразительно.
Я оставляю машину на паркинге и иду к помпезному зданию ЗАГСа. На часах без двадцати девять. Если девушка не появится через пятнадцать минут, что я буду делать? Звонить ей? Искать? Наверное, это самая дурацкая ситуация, в которой я имел несчастье бывать. И та единственная, в которой я не очень понимаю, что делать дальше.
Пока я прикидываю варианты развития событий, на единственное парковочное место слева от Зала бракосочетаний заезжает уже знакомый мне «Мини Купер».
Она приехала.
Элегантная, сдержанная, очень красивая. В простом кремовом платье с длинными рукавами и узкой юбкой чуть выше колена, в бежевых туфлях на высоких каблуках и с маленькой лаковой сумочкой под мышкой, она двигается ко мне с врожденной грацией и естественностью, которые отдаются мучительным трепетом у меня в животе. Это так просто и естественно – желать женщину. Почему только мне «посчастливилось» желать ту, которая смотрит на меня так, словно я олицетворяю собой чудовище, которое она оказалась не в силах победить?
Пока Влада поднимается по ступенькам, я позволяю себе рассмотреть ее получше. Волосы забраны в гладкий пучок, снова никаких украшений. Мои глаза фокусируются на чуть опущенных уголках ее губ – очевидно, сейчас она думает о чем-то грустном. И мне не надо быть ясновидящим, чтобы понять, о чем именно. Даже странно, что она сегодня в бежевом. Я бы не удивился, если бы в знак протеста она пришла на нашу свадьбу в черном. Впрочем, я одергиваю себя, в ней слишком много класса и воспитания, чтобы так поступить.
Пару дней назад у меня был занятный разговор с Владиславом Ворониным. Помимо всего мусора, который он мне наговорил, он сказал фразу, которая запала мне в душу. «Влада – человек одной привязанности. Она никогда по-настоящему не любила. Ее фантазии о соседском фотографе – это блажь. А у тебя есть все шансы стать ее главной привязанностью. И если это произойдет – моя дочь тебя не разочарует».
После этих циничных слов, в которых Воронин представил Владу куском мяса, я едва не послал его. Едва, потому что потом он добавил: «Что бы ты ни думал, я люблю свою дочь. И я верю, что ваш союз – ей во благо. Только не дави на нее – дай ей время».
Сколько времени может понадобиться Владе, чтобы привыкнуть? Не угаснет ли мой к ней интерес раньше? Да, для нее вся ситуация – это стресс. Но и я в подобном переплете впервые. Понятия не имею, чего ожидать в будущем не только от девушки, но и от самого себя.
Когда она останавливается напротив, я слегка наклоняю голову в знак приветствия, чересчур впечатленный ее появлением и собственными эмоциями на него, чтобы говорить. Она в ответ лишь мятежно поднимает подбородок чуть выше, прямо встречая мой взгляд.
– Пошли, – говорю я, кладя руку ей на поясницу. – Наше время.
Гражданская церемония бракосочетания проходит быстро и лаконично. Все время, пока говорит распорядительница, мне кажется, что мысленно Влада находится где-то очень далеко и на меня смотреть отказывается. Я ее не виню. Для девушек день свадьбы должен стать особенным, а мы обходимся гражданской регистрацией впопыхах, без свидетелей и родных.
– Максим Игоревич, согласны ли вы взять Владлену Владиславовну в жены?
– Да.
– Владлена Владиславовна, согласны ли вы взять Максима Игоревича в законные мужья?
На несколько секунд в кабинете воцаряется тишина. А потом Влада впервые за все время регистрации поднимает на меня взгляд и произносит:
– Да, согласна.
Ее голос звучит тихо, но твердо, только выглядит она так беззащитно и растерянно, что я вдруг понимаю, что готов ждать. У Влады Ворониной… Андреевой – как странно и в то же время приятно это звучит – есть все время, которое ей может понадобиться. Потому что сейчас я почти уверен: она меня не разочарует.
