Сходя с трибуны, Ельцин призывает своих сторонников покинуть съезд и вместе с ним перейти в Грановитую палату. Но в депутатских рядах замешательство, демократы не предупреждены о таком повороте, многие не поняли, не расслышали из-за шума и плохой акустики в зале. Вслед за президентом уходят не более 150 человек, и кворум на съезде сохраняется. Оппозиция, вернув на место Хасбулатова, который демонстративно собрался в отставку, вызывает на ковер министров-силовиков и убеждается в том, что разгонять их никто не собирается. Приободрившись, они с ходу сочиняют свое обращение к народу, где утверждалось, что «предпринята попытка нарушить конституционный баланс исполнительной и законодательной властей, сорвать работу высшего органа законодательной власти, содержатся оскорбления в адрес Верховного Совета, его председателя и Съезда народных депутатов». Съезд заявил, что референдум «изначально настраивает общество на конфронтацию, направленную в конечном счете на уничтожение одной из ветвей государственной власти». Вместо референдума депутаты предложили провести одновременные досрочные выборы президента и всего депутатского корпуса. При посредничестве Зорькина начались переговоры Ельцина и Хасбулатова. Выйдя к журналистам, Ельцин сказал, что Хасбулатов настаивает на отстранении Гайдара, а он не готов к выдвижению другой кандидатуры.
На самом деле президент уже сдавал свои позиции. То, что большинство депутатов не пошли за ним, то, что министры-силовики, по сути, отстранились от главы исполнительной власти, а импичмент стал реален, снова повергло Ельцина в депрессию. В результате было принято постановление «О стабилизации конституционного строя Российской Федерации», где значилось:
— провести всероссийский референдум об основных положениях новой Конституции;
— отложить до проведения референдума введение в силу только что принятой поправки в Конституцию, гласившей о немедленном отстранении президента, если он приостановит деятельность какого-либо избранного органа власти;
— дать возможность президенту внести на рассмотрение съезда несколько кандидатур для мягкого рейтингового голосования, а потом представить депутатам на утверждение одну из трех кандидатур, получивших наибольшее число голосов. (В случае, если и этот кандидат не наберет нужного большинства, президент мог бы назначить исполняющего обязанности премьера на срок до следующего, VIII Съезда, но этой возможностью он не воспользуется.)
И съездовское и ельцинское обращения к народу «утратили силу», мир восстановлен? Нет — оппозиция ломит дальше. Что ж, будем сбрасывать «балласт»: верный оруженосец и советник президента Геннадий Бурбулис удален, теперь очередь за Гайдаром!
В перерыве съезда Ельцин предлагает Егору Тимуровичу самому снять свою кандидатуру. А тот, понимая, что самоотвод будет истолкован противниками как добровольное признание своей неправоты, отказывается. Тогда президент выходит к съезду с новыми кандидатами, среди них зампред правительства по топливно-энергетическому хозяйству, глава «Газпрома» Виктор Черномырдин. Депутаты охотно утверждают «крепкого хозяйственника». Первая реакция членов гайдаровского кабинета — «уходим завтра». Но Гайдар просит их остаться и помогать новому премьеру.
РУБЛИКИ ХАЛЯВНЫЕ…
Хотели как лучше, а получилось как всегда.
Виктор Черномырдин
Левая оппозиция радуется победе. Позже в своих воспоминаниях Б. Ельцин, оправдывая свое поражение, напишет: «…Гайдар не до конца понимал, что такое производство. И в частности — что такое металлургия, нефтегазовый комплекс, оборонка, легкая промышленность. Все его знания об этих отраслях носили главным образом теоретический характер. И в принципе такой дисбаланс был довольно опасен.
Черномырдин знает производство. Но если он „поплывет“ в макроэкономической ситуации, если упустит стратегию — это еще опаснее. Это опаснее во сто крат. Причем перед Черномырдиным стоит сложнейшая задача: не просто держать прежние приоритеты, а выполнить то, что не успел и не смог сделать Гайдар, — стабилизационную программу».
Стабилизацию, но чего? Для Гайдара это была финансовая стабилизация. У нового премьера именно она и перестала быть приоритетной. Опытный администратор, конечно, разбирался в советском плановом хозяйстве. И трудности, с которыми оно столкнулось в условиях стихийно развивавшегося рынка, Виктор Степанович понимал. А не понимал он того, что латанием дыр и монополизацией основных доходных производств стране не поможешь.
Главной проблемой развалившейся постсоветской экономики было несбалансированное соотношение цен: на сырье, на произведенный продукт, на труд — и на цену денег, на их покупательную способность.
