— Рома? — мгновенно догадалась Николь.
— Да, Рома. Он сказал, что люди, которые любят друг друга, обязательно помирятся.
Девушка медленно и серьёзно кивнула, бросив взгляд в сторону болтающих парней и Арины. Паша поймал её взгляд и подмигнул.
— Он абсолютно прав, — проговорила Николь, улыбаясь. — Значит, они и правда любят друг друга… А почему вас не было в школе сегодня? Ты сказала, что вчера был тяжёлый день, но говоришь почему-то про прошлую пятницу.
И я, подбирая слова, рассказала ей всё. Теперь на самом деле всё. Про Сашу и Рому, про Генриха и Артёма, про то, что Саша ничего не помнит, а Рома теперь ему не доверяет окончательно… Николь в шоке глядела на меня очень долго, и я уже начала опасаться, что она сейчас убежит. Но она только прерывисто вздохнула и потёрла лоб.
— Да… А я-то думала, вы просто проспали…
— Ну, и это тоже, — нервно рассмеялась я. Подруга взяла меня за руку.
— Что же ты молчала, Алён? Почему не позвонила мне вчера? А если бы Артём тебя не нашёл, ты бы ночевала на вокзале, лишь бы не появляться дома?
Я опустила глаза. Воспоминания горько подступали к горлу.
— Ну и что бы я тебе сказала? "Знаешь, Николь, Саша мне не брат, а ещё я поссорилась с Ромой, и мне очень хочется умереть"? Что бы ты сделала?
— Вызвала бы "скорую", — усмехается девушка, обнимая меня. — Пойми ты уже, глупая! У всех нас бывают ужасные дни, всем нам порой невыносимо больно. Но мы никогда не одиноки! Даже самые умные люди иногда чувствуют себя полными идиотами, а самые независимые думают, что их бросили. Но на самом деле мы сражаемся на одной стороне. Тебе не нужно казаться сильной рядом с теми, кто любит тебя!
Я крепко прижимаю её к себе и, закусив губу, сдерживаю слёзы. Николь отстраняется и пытается меня успокоить.
— Не плачь, ну же! Всё уже позади! Всё замечательно, все живы, ты в кругу друзей, которые сделают ради тебя всё, что угодно! Забудь вчерашний день хотя бы на несколько часов.
Мы подходим к ребятам, которые безуспешно будят Генриха. Артём лениво шикает на них, и парень в конце концов просыпается. Громкой и не слишком единодушной толпой решаем играть в "Твистер". Мне, как самой неподготовленной (я в платье, а не в джинсах), великодушно разрешают быть ведущей.
Парни почти сразу роняют Арину. Маленькое после слишком темно для такой толпы, и это первый раз на моей памяти, когда для рук и ног не хватило цветных кружков. Все отдавили друг другу пальцы, запястья, головы и даже локти. Зато смеялись так, что, наверное, на улице было слышно.
В какой-то момент я решила снять ребят на видео. На самом деле, жалко будет, если этот вечер просто сотрется из памяти! Поэтому, не слушая возмущённых окриков Арины и Николь, я вела уморительный "репортаж" из самой гущи сплетенных рук и ног. Наконец, самыми последними остались Рома и Паша, но они держались и не падали так долго, что мы силой согнали их с поля, потому что уже привезли заказанную Сашей пиццу. Развалившись на полу и на диванах, мы болтали, казалось, обо всём на свете, и Генрих оказался отличным собеседником, очень начитанным и остроумным, а Паша всё извинялся перед Николь, которая грозилась возненавидеть его, если он ещё раз извинится.
Спустя какое-то время мы всё-таки развились на парочки: Паша показывал Николь какие-то фотографии на своём телефоне, кажется, из его летней поездки в Мексику, Артём и Генрих засели за какую-то настольную игру, а Арина и Саша так и сидели за столом и всё никак не могли наговориться, постоянно подливая себе уже остывший чай из большого заварочного чайника…
Я потянула Рому на улицу. Уже стемнело, и осеннее небо, казавшееся отсюда ближе, тихо мерцало огоньками звёзд.
— Холодает, — поёжился парень, прижимая меня к себе. — Видишь, как звезды мигают? Значит, будет ещё холоднее.
— Синоптик ты мой, — смеюсь я. — Так ведь и должно быть холоднее: осень же!
— Всё время забываю об этом.
Мы стоим, обнявшись, и смотрим только вверх, а под нами проносятся машины и живёт своей бесконечной жизнью огромный город, которому нет никакого дела до нас.
По домам мы разъезжаемся поздно. Артём, быстро попрощавшись, увозит Генриха, Арина вызывается подвезти нас с Сашей и Ромой до дома, а Николь, кажется, вновь ночует у Паши, теперь абсолютно законно. Дома я первым делом создаю общую беседу для нас всех, умудрившись даже найти Генриха в друзьях у Артёма, и пишу что-то вроде "Спасибо вам всем за прекрасный вечер!!!". Ребята тут же откликаются. Николь пишет "Саше спасибо, что всех нас собрал! И от Паши тоже спасибо, кстати". Артём соглашается с ней, а Генрих иронично пишет "не за что", на что тут же получает множество горячих опровержений и заверений в том, что он всем очень понравился. Я глупо улыбаюсь, остановившись посреди комнаты с телефоном в руках, представляя себе лица друзей вокруг меня. Кажется, что они все здесь, рядом, и я знаю, что ни за что не буду чувствовать себя одинокой. Больше — никогда.
Рома уже окончательно обосновался в моей комнате. Родители поставили ему диван за перегородкой, но почему-то я уверена, что на нем он спать не будет.
