–Да, странные. Это как-то…слишком резко, знаешь! Представляешь себе, Виктор отправляет сына заканчивать учебу! Прямо сейчас, да вот на днях, чтобы за лето он хорошо там устроился. Я даже с ним согласен: такому молодому человеку, как Александр, нечего делать в наших краях. Там у него будет больше возможностей себя проявить. Я почти уверен, что Виду отец тоже пристроит куда-то на лето, не скучать же ей здесь одной.
Валери сжала в руке ложку в попытке вложить в это движение всю свою силу.
–Утром я созванивался с Роки Харбором, – тем временем продолжал он. – Мы обсуждали наши вложения в «Бонайре Корп», он предложил выкупить нашу долю.
Блюдо выпало у нее из рук и, с грохотом ударившись о пол, разлетелось на куски. Бешеная струя злобы ударила ей в голову.
–Привет? Ивар передал мне привет? – Ее голос превратился в истерический крик. – Как ты вообще посмел подписать эту бумажку? Ты все окончательно испортил! Кто ты такой, чтобы пытаться с ними договориться? Кто ты? Пьяное чудовище, которое спустило в трубу все, что у нас было, что у меня могло быть! Что бы ни происходило со мной, ты и бровью не поведешь – тебе нет никакого дела ни до чего, пока есть книга и твоя безумная любовь, – Валери схватила со стола блестящую бутылку вина и, размахнувшись, разбила ее о стену – тяжелые красные пятна застыли на белых обоях. Она уже себя не контролировала и не пыталась вернуть контроль. Она давно чувствовала, что это приближается.
–Ты даже представить себе не можешь, что со мной происходит, ты никогда этого не поймешь, потому что просто не способен на это! Ты спрашиваешь меня, как у меня дела, и я отвечаю «хорошо», но ты не знаешь, что стоит за этим, чего мне стоит одно это слово. Ты чудовище, и единственное, чего я желаю – это чтобы ты исчез! Я устала, я не могу так больше! – голову будто обхватил раскаленный обруч, сжимающий ее все туже и готовый расколоть череп. Ей показалось, что руки раскалились докрасна, но они были всего лишь порезаны осколком бутылки, который она до сих пор сжимала.
Альберт Астор, который, как окаменевший, все это время стоял у стены и опирался руками о стол, чтобы как-то поддержать равновесие, сразу заметил критическое состояние Валери – уж он знал лучше всех, что это такое, – и сделал шаг в ее сторону, на что она отреагировала сдавленным криком, прерываемым неконтролируемыми рыданиями:
–Не подходи ко мне! Исчезни! Если бы ты был другим, она бы этого не сделала! – теперь рыдания не позволяли Валери говорить. – Нееет, – пропищала она, соскальзывая на мокрый пол.
Выражение лица Альберта резко изменилось, и вся его фигура стала выглядеть по-другому. Вместо того чтобы пытаться утешить дочь, он выпрямился и отошел на порядочное расстояние от ее сжавшегося на полу тела.
–Знаешь, дорогая, я не хотел тебе этого говорить, но раз уж на то пошло: не я один виноват в том, что наши деньги – уже не наши, – начал он. –Ты говорила – не надо было уезжать, а я говорю – не надо было творить то, что творила ты в прошлой школе, не надо было забивать голову Ивару! Не будь с тобой всего этого, мы бы никогда не уехали. До сих пор убеждаешь себя в том, что мы переехали из-за денег, из-за этого чертова круиза? Не смеши. Когда ты уже прекратишь эти выдумки? Когда ты уже придешь в норму? Хочешь, чтобы на тебя снова все косились? Здесь ты будешь тише воды ниже травы. Если замечу что-то, приставлю к тебе няньку. Не знаю, что доводит тебя до такого состояния, но это должно прекратиться. Иначе общаться будешь исключительно со мной!
–Ты не можешь это решать! – выкрикнула Валери.
–Я твой отец, и я решаю.
–Хватит себя в этом убеждать. Никто не знает, кто мой отец. Ты всего лишь тот порядочный парень, который на ней женился.
Альберт ничего на это не ответил.
