С хозяином дома поздоровалась Вида, и Валери, один раз взглянув на нее, заметила, что та была очень похожа на своего отца. Она была расслаблена и немного рассеяна, взгляд останавливался то на одном предмете, то на другом, не выражая сосредоточенности. Казалось, что все происходящее вокруг является для нее исключительно формальностью и не вызывает ни малейшего интереса, и ее ум занят совершенно другими вещами, которые Валери даже представить себе не могла и которые ничем не касались проблем жизни в реальном мире. И ее волосы. С левой стороны они были мокрые, с них почти что капала вода, будто Вида перед поездкой решила послушать, что шепчет вода в фонтане. Интересный пример для исследования.
Пока гости осматривали «со вкусом декорированную» прихожую, Асторы переглянулись, и Альберт повел всех в зал, где хранилась коллекция засушенных растений из Африки, а Валери побежала на кухню, разогрела несколько блюд и поставила их на стол вместе со всеми необходимыми приборами. От волнения она не могла сосредоточиться, но почувствовала, что у нее поднялась температура, и побоялась, что ей может стать плохо за столом. В тот момент, когда Валери растерянно двигала стулья, в гостиную вошли ее отец с гостями.
Следующие события Валери воспринимала сквозь пелену тумана. Она не помнила, как все рассаживались, ужинали, разговаривали, хотя обратила внимание, что беседа долго происходила исключительно между ее отцом и Виктором и исключительно на рабочие темы. Валери поняла одну важную вещь: Виктор Гейнсборо не разрешал своим детям говорить, если никто напрямую не обращался к ним с вопросом, так что почти все время, пока он беседовал с Альбертом, они молчали и думали каждый о своем. Вида изредка тыкала вилкой
Валери еще раз осмотрела всех присутствующих и подумала, что стол похож на шахматную доску: два блондина за белых на одной стороне, три брюнета за черных – на другой.
Через какое-то время вся компания перешла в восточный зал, из которого можно было выйти на террасу с милой плетеной мебелью и тусклым фонарем, создающим ощущение уюта вне дома. Пока все усаживались в кресла, обтянутые коричневой кожей, Валери вышла на террасу и полной грудью вдохнула прохладный ночной воздух, надеясь, что выдохнет все напряжение и сможет расслабиться. Ветер щекотал кожу, и к ней постепенно подступало долгожданное успокоение. Валери закрыла глаза и наслаждалась холодом, разливавшимся по телу и замораживавшим невидимые клетки ее беспокойства. Внезапно она почувствовала шаги за спиной и обернулась – это была Вида. Она держала стакан воды (среди них она была единственным человеком, не употреблявшим спиртные напитки), только двумя пальцами, так что он был на грани падения. Валери уже готова была рвануть с места и подхватить его, так как догадывалась, что такая черта, как осторожное отношение к чужому имуществу, для гостьи не характерна.
–Если хочешь побыть одна, найди для этого другое место, – сказала Вида. – Дом у вас немаленький; знаешь, где можно от всех отдохнуть. Если твой папаша, конечно, не воспримет это как неуважение к гостям.
Валери оцепенела, услышав это, и понятия не имела, что ответить на эту реплику. Гостья, тем временем, продолжала:
–Надеюсь, ты понимаешь, что все это просто формальность. Эти посиделки, – Вида картинно закатила глаза. – Тяжело улыбаться и поддерживать разговор, когда на самом деле всем друг на друга плевать. Поэтому я этого и не делаю. Но ждала этого от тебя, и ты моих ожиданий не оправдала. Знаешь, твое сегодняшнее поведение очень многое о тебе говорит. Твое беспокойное молчание, дрожь во всем теле, бегающий взгляд – это так…в духе романтизма. И очень естественно. А только естественность и спасет нас. Стандарты поведения делают нас полными дурами, только и всего, – она обернулась и посмотрела на оставшихся в помещении. – Знаешь, вы хорошо здесь устроились, но не думаю, что это продлится долго. Этот город… В нем не все приживаются. И это к лучшему. А родиться здесь – жизнь в депрессии тебе уже гарантирована. Мне давно стало ясно, что здесь жизни нет. Жаль, что никого это не волнует, – произнесла Вида, окидывая взглядом огни на горизонте.
