На несколько демонов больше полностью

— Фокус у меня, — повторила я, когда Рей сел на место. — Каждый из вас хочет его получить. — Я посмотрела направо. — Тебе, Трент, как я понимаю, он нужен ради борьбы за власть — поскольку ты за него предложил мне безумные деньги.

Ну, еще трех вервольфов убил, но зачем сейчас поднимать этот вопрос?

— Мы дадим вдвое против того, что он предлагает, — отчетливо сказала миссис Саронг, и Трент открыто засмеялся — язвительно и насмешливо. Повернулся новой гранью, не слишком привлекательной. Женщина побагровела, а мистер Рей сгорбился, будто ему очень стало неуютно.

— Не продается, — ответила я, пока больше никто не перебил, и обратилась к Пискари: — Ты хочешь моей смерти по вполне очевидным причинам. Как, вероятно, и Трент теперь.

— И меня не забудь, милая. — Ал повернулся от зеркала ко мне. — Я всего-то хочу тебя на час. Всего час — и ситуация разрешится.

Дженкс затрещал крыльями в предупреждении, и я заставила себя успокоиться.

— Нет, — ответила я, хотя у меня живот слегка заболел. Час

с ним растянется на вечность.

Мистер Рей освободил руку от хватки миссис Саронг.

— Отдай его мне, или я затравлю тебя, как животное, и отберу его сам…

Тут он дернулся, что навело меня на размышления о том, что именно сделала с ним под столом миссис Саронг. С потолка посыпалась золотистая пыльца, вервольф вдруг оказался в луче солнечного света и посмотрел вверх удивленно. Он явно забыл про Дженкса.

Подумав про себя, не посыпал ли сейчас его Дженкс особого сорта пыльцой, я подавила усмешку.

— Да, — ответила я сухо, — мне, это известно. Именно поэтому я обращаюсь к Пискари, а не к вам.

Секунда молчания, и потом круглая морда вервольфа заполыхала красным:

— Нет! — заревел он. — Ах ты пигалица мерзкая, вздумала отдать его этому недодохлому сукину…

Поток слов резко прекратился, когда Квен протянул руку и толкнул его на стул.

— Закройте рот, — велел Квен. — Сперва послушайте, а потом разворачивайте боевые порядки, иначе союзники вам станут противниками.

У-тю-тю, какие высокие слова.

Но зато хотя бы тихо стало. Переступив с ноги на ногу, я глянула на Ала — который начинал уже соответствовать миссис Саронг по степени выведенности из себя, на Трента, который сейчас лихорадочно думал, и наконец на Пискари. Неживой вампир улыбался, как благожелательный бог — которым себя и считал. Медового цвета рука лежала на мраморно-бледной руке Айви, и я предположила, что он ждет от меня, чтобы я стала выменивать фокус на нее и на Кистена. Я бы хотела, но Кизли прав: она должна уйти от него сама, иначе никогда не будет свободна.

— Я его отдам Пискари, — сказала я, чувствуя текущую по хребту струйку пота. — Но я хочу кое-чего взамен.

Все глаза смотрели на меня. Пискари улыбнулся шире, обнял Айви за плечи и бережно привлек к себе. В ее карих глазах еле-еле светилась жизнь.

— Айви моя, — сказал он.

Я выдохнула — выдох получился дрожащим.

— Айви сама своя. А от тебя я хочу, чтобы ты отменил передачу крови Кистена в дар, принял его обратно в камарилью и дал мне свою защиту от себя самого и этих йэху, — мотнула я головой, показывая на всех присутствующих в комнате. — Я также хочу, чтобы мне вернули мою церковь и дали гарантии свободного ведения моего бизнеса без вмешательства.

Трент замер. Квен разнял скрещенные руки и принял более сбалансированную позу. Ал перестал рисовать на прозрачном зеркале лей-линейные символы и обернулся ко мне. Пискари заморгал от неожиданности:

— Кистена? — спросил он вполголоса. — Тебе нужен… Кистей?

— Мне нужно, чтобы он снова оказался под твоей защитой, — сказала я напористо. — Ты отменишь дар его крови или нет?

Пискари тихо хмыкнул, обдумывая мое неожиданное заявление. Потом, будто перебрав мысли, сказал:

— И ты, разумеется, воздержишься от преследования меня по закону.

— Так нечестно! — возмутился Ал. — Я тоже претендую на долю в рэкете и азартных играх в Цинциннати, а ты так получаешь несправедливое преимущество. Пусть на меня тоже ведьма работает.

Я скрипнула зубами. Нет, я не работаю на Пискари. И не буду.

— Я над этим подумаю, — ответила я. — Зависит от того, насколько сильно ты меня достанешь.

Коротышка в своих египетских одеждах задумчиво переплел пальцы.

— Ты хочешь, чтобы я отменил передачу Кистена в дар, вернул ему мою милость, гарантировал тебе защиту от них от всех, —

сказал он с изящным жестом, — и тем не менее остался предметом возмущения твоего несравненного нравственного чувства?

Отчетливо зацокали по полу туфли Ала, и все напряглись, когда он подошел к столу. Явно наслаждаясь произведенным эффектом, Ал вызывающе сел во главе стола.

— Я повторю это еще раз, Рэйчел Мариана Морган. Ты не стесняешься запрашивать цену.

Перестал бы, что ли, называть меня всеми моими именами.