- Это для завтрака, - сказал я голосом командующего фронтом, у которое за неподчинение расстрел перед строем. – Для нас троих. А взамен вы, Гандзя Панасовна, обязуетесь молоть кофе и готовить его нам троим каждое утро!
Она произнесла растерянно:
- Я кофе не пью...
Дверь ванной хлопнула, появилась Ксения с полотенцем на мокрых волосах.
- Брешет, - заявила она весело, - и не краснеет!.. Пьет, только кофе сейчас дорогой. Хорошо, хоть чай в пакетиках пока еще по карману.
Я сказал бодро:
- Придется поддержать мне кампанию, а то будет свинство и неуважуха с вашей стороны. Гандзя Панасовна, уже готово, осталось только на тарелки.
Ксеня подошла к столу, маме сунула мокрое полотенце.
- Переложить и я смогу!..
- Современная девушка, - сказал я одобрительно. – Хотя для нынешней молодежи и переложить уже достижение.
Гандзя Панасовна посмотрела с недоумением, а Ксеня фыркнула:
- Ну да, будто самому уже лет пятьдесят!
Гандзя Панасовна смотрела молча и в некоторой растерянности, как на всех трех тарелках появляются широкие красные ломти семги, хорошо прожаренное мясо, гарнир из гречки и зелени, отдельно Ксеня выложила десертные штучки.
На дне коробки отыскала пачку салфеток, с торжеством водрузила веером посреди стола, распушив, как павлиний хвост перед брачным танцем.
Гандзя Панасовна сказала со вздохом:
- Попробую приготовить кофе.
- Сперва все съедим, - распорядился я, - а то остынет.
- В самом деле еще горячее, - сказала Ксеня, - за скорость доплата?
- Не помню, - ответил я. – Думаю, там по принципу «все включено», даже чаевые.
- Вы ему все равно дали, - сказала она уличающе, - я видела из окошка ванной!
- Возможно, - согласился я. – Это все на рефлексах, как вот сейчас будем есть, не задумываясь, как двигаются зубы. Садись, хватит любоваться, дизайнер ты наш.
- А чё, я красивая?
- Это как мама решит, - ответил я дипломатично.
Глава 6
Гандзя Панасовна ела скромно, с советских времен помнит о хороших манерах, те нигде так хорошо не высвечиваются, как за столом, Ксеня же дитя нового века и марсианской культуры лопает без стеснения и ужимок, разговаривает с набитым ртом, за лакомством протягивает руки через весь стол, не обращая внимания но бросаемые мамой в ее сторону укоризненные взгляды.
- Здорово, - сообщила она. – Оказывается, вон как буржуи живут!..
- Буржуи тоже плачут, - заметил я.
Она улыбнулась, но не ответила навязшей фразой, что лучше плакать в мерседесе, чем в переполненном автобусе. Все же какие-то нормы соблюдет, из общего блюда берет со своего краю, а не выбирает, что выглядит поаппетитнее.
Это тоже этикет, уже чуть современнее, не вторгаться в чужое личное пространство, пусть даже на поверхности стола.
Гандзя Панасовна чинно поднялась из-за стола, мы с Ксаной еще жрякаем, у нас на тарелках больше, мы же моложе, растем, а она вытащила из дальнего ящика запыленную штуковину, в которой я только по характерной ручке узнал похожую на шарманку кофемолку.
Правда, чуть меньше, но с таким же длинным воротом, как на деревенском колодце.
Я посмотрел, как в ее руках проворачивается с великим трудом, зерна раскалываются с таким треском, словно на костре лопаются валуны из гранита.
Я смолчал, но напомнил себе, что нужно купить электрическую, уже входят в быт, хотя эти вот ручные пока еще в каждой семье, где могут позволить себе кофе.
- Дайте мне поиграться, - сказал я и отобрал кофемолку. – Такую штуку когда-то держал в руках. Лет сто назад...
Улыбнулся, дескать, шучу, хотя на самом деле могло в общей сложности пройти и больше.
Покрутил с энтузиазмом, аромат раскалываемых зерен шибанул в ноздри, арабика высшего класса, не обманули, доставили по адресу в самом деле высший сорт, вдруг да стану постоянным клиентом.
Ксеня ринулась к кухонным шкафчикам за чашками, оглянулась через плечо.
- А неплохо быть новым русским? Многих пришлось зарезать и зарыть в гараже?
- Многих, - сообщил я, - непрофессионально. Нужно одного-двух, но чтобы хватило и на жизнь, и на развитие бизнеса.
Она умело расставила чашки, я докрутил ручку и передал Гандзе Панасовне.
- Как раз на троих.
Она бережно пересыпала в джезву, на Украине зовут туркой, здесь от турков многое, а я снова опустился за стол напротив довольной Ксаны, что тут же подчеркнуто нахально начала строить глазки.
- А мы пьем только чай, - заявила она с апломбом. – Из пакетиков. И вообще чай раз в двадцать дешевле этого буржуйского кофе!
- Чай бывает и дороже кофе, - заметил я. – Но в целом, да...
- Бедные пьют чай, - сказала она, - и заводят кошек, а богатые кофе и берут собак... Интересно, да?
- Скоро наладится, - сказал я успокаивающе. – Власть перехватывает штурвал в свои загребущие. Уже заявила, что грабить может только она, а всех остальных под ноготь.
- Уже что-то, - проговорила она. – Мама, там скоро?
Гандзя Панасовна ответила, не поворачиваясь:
- Пусть пенка приподнимется...
- Не проворонь!
Гандзя Панасовна смолчала, Ксанка тоже как-то запнулась на полуслове и вроде бы даже прикусила язык. Похоже, ее мама в жизни проворонила что-то очень важное, о чем постоянно помнят обе.