Не знаю почему, я не забилась в темный угол, чтобы прореветься. Вместо этого я вернулась в ординаторскую. Арон так и стоял у окна и даже не повернулся, когда услышал мои шаги.
- Я боялся, что ты сейчас уедешь с Войтеком, - тихо признался он. Я ткнулась лбом в его спину.
- Я... попрощалась с ним, Арон, - прошептала я, все ещё борясь с подступающими слезами. И понимала, что проигрываю в этой битве. – Обними меня, - попросила я мужчину и всё-таки всхлипнула.
Арон резко обернулся и с силой прижал меня к себе. Наверное, это было нечестно искать утешения в его объятиях, но сейчас я не могла об этом думать. В этот момент мне до ужаса хотелось, чтобы меня взяли на ручки и подули на кровоточащее место. Я так некрасиво разревелась, прям от души, чтобы выплеснуть всю боль и напряжение за последние дни.
Мужчина стойко выдержал мою истерику, подставив плечо для моих слез. Кажется, у него даже китель промок насквозь. Но он не возмущался, молча гладил меня по спине, целовал лоб и макушку. А когда я начала шмыгать носом, достал из кармана носовой платок и вручил мне его.
- Прости, - прошептала я, смущенно потупившись. – У меня редко такое бывает. И вообще, это не только из-за Войтека... Просто всё как-то сразу навалилось.
Арон мягко усмехнулся и приподнял мой подбородок. Наверное, собирался поцеловать, но в этот момент в ординаторскую заглянула Эдита и, увидев нас, испуганно ойкнула.
- Я пойду, - пискнула она и поспешно ретировалась. Но момент был безвозвратно упущен.
Я выскользнула из объятий Арона и направилась в уборную, чтобы умыться. А когда вернулась в ординаторскую, мужчина уже застегнул китель и явно собирался уходить. Кивнул мне на инструменты, лежащие на столе.
- Сделал всё, что мог, - пояснил он, приблизившись ко мне. – Больше материала нет. Но я распознал сплав, так что можно будет закупить сталь в Нордмане.
Кивнула в ответ. Арон же притянул меня к себе и мимолетно коснулся губами моих губ.
- До вечера? – спросил он негромко.
- До вечера, - выдохнула я и улыбнулась мужчине.
Сложила инструменты в коробку и отнесла в операционную, где наказала Юстине прокипятить их. А после нашла Томека в одной из палат и вместе с ним продолжила осмотр пациентов. Целитель прозондировал меня изучающим взглядом, но ничего не спросил. Уже когда мы оказались в ординаторской снова попросил вытянуть руки перед собой. Пальцы к тому моменту уже не дрожали, так что тест я сдала.
Мы успели выпить чаю с булочками до приезда грузовых самоходок. В этот раз пан Томек вышел встречать новых пациентов вместе со мной.
- Меня предупредили, что везут троих тяжелых, - пояснил он, заметив мой взгляд. То есть раньше тяжелых пациентов не было?
Я чуть заметно вздернула брови, но благоразумно промолчала. Ибо когда я увидела этих тяжелых, чуть в обморок не упала. У одного были ожоги второй, третьей и, возможно, четвертой степени. Общая площадь около девяноста процентов поверхности тела. Двух других пытали несколько недель, а может и месяцев, на них просто живого места не осталось. И одной из них была женщина.
- Разве женщины служат? – просипела я.
- Она – маг. Была, - негромко добавил Томек и вернулся к изучению сопроводительных документов. – Магички служат.
Вскоре целитель отдал документы мне и сам занялся рассортировкой больных. Я же с трудом заставила себя сосредоточиться на бумагах. Женщину нашли в каких-то казематах, полумертвую. И сразу наложили стазис. Мужчину же гильгенцы выбросили на дорогу, где он чуть не умер от холода. Примечательно, что обе находки были в одном городе, что позволило предположить, что их содержали вместе. Документов при них не было, однако на их спинах было вырезано слово «астриец», поэтому наши воины не сомневались в их гражданстве. Стазис, как оказалось, мешал ментальному сканированию. Вследствие чего возникли сложности с установлением личностей. А вот обгорелого солдата смогли опознать. Как я поняла, его сначала облили чем-то горючим, а после подожгли. На крики прибежали сослуживцы и кое-как смогли сбить огонь. Были ещё несколько человек с ожогами, но им повезло больше, огонь потушили быстро, поэтому и степень была не выше второй, и процент поражения меньше.
После таких картин обычные огнестрельные раны смотрелись несерьезно, хотя многие из них были опасны для жизни.
Уже в операционной я не выдержала.
- А мы точно сможем всех вытащить? – спросила я у Томека.
- Если у меня хватит сил, - негромко ответил целитель. И окликнул Юстину. – Поделись жизненной силой с погорельцем.
- Но он же в стазисе, - возразила она, потупив взгляд. Понимала её состояние – на него даже дышать страшно, а как уж за руку взять я не представляла.
- Надо увеличить его шансы любым способом, - с нажимом произнес пан Томек. – Мы доподлинно не знаем, что передача жизненных сил в стазисе не происходит. Так что здесь брезгливость неуместна.
- Это не брезгливость, - вступилась я за медсестру, хотя возможно частично это была и она. – Страшно повредить ещё сильнее его руку.
