На огненной черте полностью

Вечер. М а р ф а  П е т р о в н а  сидит за картами. Против нее  М а р и я  Н и к о л а е в н а  в пальто.

М а р ф а  П е т р о в н а (отрываясь от карт). А то, может, разденешься?

М а р и я  Н и к о л а е в н а. Нет, нет, я ненадолго.

М а р ф а  П е т р о в н а. А помнишь, Маруся, как мы на женихов с тобой гадали, а? Это в каком году-то было? Дай бог памяти. Это было в году… в тысяча девятьсот восьмом году это было. Думали все, какие они явятся? Ах, хорошие, наверно. И вот оказалось все напротив. Мой и пожить со мной не успел — помер. А твой, ты извини, — какой гадюкой оказался!

М а р и я  Н и к о л а е в н а. Марфа Петровна…

М а р ф а  П е т р о в н а. Ты уж извини, — гадюка. Говорю, что думаю.

М а р и я  Н и к о л а е в н а. Ну, а что же ему было делать? Что же ему было делать? Пришли, стали в доме жить. А потом городским головой назначили. Он не хотел.

М а р ф а  П е т р о в н а. Верю, что не хотел, но его главная мысль не об этом. Ему все равно, кем быть. Его главная мысль, чтобы живым остаться. Раз струсил, два струсил, три струсил, а дальше и до подлости дошел. Ты мне не говори, я его тоже знаю. (Наклоняется над картами.) И выходит тебе, Маруся, казенный дом. А дальше дороги тебе не выходит. Как тут жила, так и помрешь, дура дурой. Вот сын твой придет с войны, он вас отблагодарит. Скажет: «Спасибо вам, родители, за то, что фамилию мою опоганили, отмыть нечем». Вот что он вам скажет.

М а р и я  Н и к о л а е в н а. Только бы жив был… Я от него из Тирасполя последнее письмо получила.

Стук в дверь.

М а р ф а  П е т р о в н а (идет к двери). Кто там?

Г о л о с. Быстрей.

Марфа Петровна снимает крючок. Входит  н е м е ц к и й  ф е л ь д ф е б е л ь, с о л д а т  и  К о з л о в с к и й. Козловский в пальто, в полувоенной фуражке, с полицейской повязкой на рукаве.

К о з л о в с к и й. Сюда женщина входила? (Замечает сидящую за столом Марию Николаевну, подходит, быстро поворачивает ее за плечи.) Простите. Как вы сюда попали?

М а р и я  Н и к о л а е в н а. Подруга детства. Здравствуйте.

К о з л о в с к и й. Здравствуйте. (Смотрит на карты.) Ах, гаданье… Тройка, семерка, туз… Давно вы здесь?

М а р и я  Н и к о л а е в н а. Давно.

К о з л о в с к и й (поворачивается к фельдфебелю). В следующий дом. Тут нет.

Козловский, немецкий фельдфебель и солдат уходят. Марфа Петровна, заперев дверь на крючок, брезгливо вытирает руки о висящее у двери полотенце.

М а р и я  Н и к о л а е в н а. Козловский. Знаете, в первый день, когда познакомились с ним, милый был человек. Каких-то родственников своих здесь вспоминал: дядю пятнадцать лет не видал, говорил. Сидел, чай пил… А сейчас просто страшен. Дергается весь.

М а р ф а  П е т р о в н а. Погоди, и твой тоже дергаться будет. Люди когда до окончательной подлости доходят, так сразу дергаться начинают. Эх ты! Взяла бы в платочек платьишка связала, с чем пришла тридцать годов назад, да и ушла бы от него. А немцам порошку бы на прощанье всыпала. Да где уж там… А ведь хорошая ты девка была, красивая, веселая. Где все, скажи, пожалуйста?..

М а р и я  Н и к о л а е в н а. Я пойду. Поздно уже. Но только не думай так плохо…

М а р ф а  П е т р о в н а. Иди уж! Тошно будет — заходи. Сперва поворчу, потом пожалею. Тебя, конечно. А твоего мне не жалко. Тьфу! Ну его к черту! (Провожает гостью, закрывает дверь на крючок, прислушивается. Потом громко, повернувшись к печке, говорит.) Ну.

С печки легко соскакивает  В а л я  в куртке и мужских сапогах.

Ну вот и проехали гости. Сердце-то колотилось небось?

В а л я. Ага.

М а р ф а  П е т р о в н а. Все ж таки страшно?

В а л я. Ага.

М а р ф а  П е т р о в н а. Эх ты, разведчица! Чаю-то хочешь?

В а л я. Ага.

М а р ф а  П е т р о в н а. Что ты мне все «ага» да «ага», как басурманка. Ты скажи: «Спасибо, тетенька, премного благодарна, налейте мне чаю».

В а л я. Спасибо, тетенька, налейте чаю.

М а р ф а  П е т р о в н а. Вот то-то.

Далекие выстрелы.

Опять стреляют. (Пауза.) Скажи-ка, девушка, а вот ко мне тут мужчина от вас являлся, про сына говорил, привет передавал. Ну, это, конечно, прочих дел не считая. Где тот мужчина: цел или нет?

В а л я. Его вчера в бою убили. Потому меня и послали.