Голоса как в дыму, как в тумане. Это было уже так давно, но до сих пор так больно, так обидно. Я ничего не мог сделать, да и брат был хоть и побольше меня, не мог тягаться силой и с обычным-то взрослым, а тут воины…
— Бегите! Помните, что я говорил?! — Отец заслонил нас от взглядов гостей, приковывая их к себе. Это должно было выиграть нам время?.. Но я почему-то даже не мог пошевелиться.
— У них же… У них же оружие… — Мать не кричала. Ее голос был будто скованным, сдавленным. Я слышал у нее такой впервые. — Не делай глупостей, Бельджамен[3]…
Я почувствовал, как что-то рвануло меня за собой вглубь жилища.
— Брат!
— Быстрее. Я не хочу потерять еще и тебя.
— Что?.. — Он что, уже все решил?! Да как… Да как он…?!
Ноги не слушались. После этих его слов…
— Что ты сказал?.. — Он тянул меня в дальнюю комнату. Все как говорил отец… Вот только прятаться мы не стали.
— Там скоро уже все закончится. Мы не поможем, будет только хуже. Сейчас я должен любой ценой спасти тебя. И, если получится, себя тоже. — После паузы он продолжил. — Мне тоже больно, поверь. — Витя подсадил меня к узкому широкому окну, находившемуся, однако, довольно высоко даже для него, а затем запрыгнул следом.
Звук чего-то тяжелого, упавшего на пол. Женский крик. Она все же закричала… Отец уже мертв — мы поняли это оба.
— А теперь ты. — Тихий страшный голос. Язык чужой, но понятно почему-то абсолютно все.
— Там еще два мелких было, они удрали куда-то вглубь.
— Не уйдут, город наш. Скоро тут никого в живых не останется. Хозяин будет рад.
Я уже спрыгнул на землю и хотел было бежать, как вдруг заметил, что Витя все еще был наверху. Не спрыгнул. Что-то случилось?..
— Витя… Пошли… — Тихо позвал я, стараясь не сорваться на плач.
Мой голос словно привел его в чувство.
— Да. — Прыжок рядом, а затем снова за руку и снова бег, бег, бег. Дальше, как можно дальше отсюда. Только бы… Только бы не возвращаться сюда больше!
— Там… Уже все? — Сумев кое-как выбежать из города, мы остановились довольно далеко от дома.
— Да. — Меня затрясло. Тогда я не еще не понимал, но нас спас возраст. И рост. И, меня конкретно, брат. Но… Как он мог так спокойно об этом говорить?!
Мелкая дрожь в моем теле все не унималась. В глазах защипало. Было плевать на то, что я мужчина, и на то, что они не плачут. В конце концов, тогда я был всего лишь ребенком. При чем, из нас двоих, наиболее слабым. Повинуясь внезапному порыву, я уткнулся в плечо брата. Слезы сами покатились из глаз — сначала я пытался сдерживать их, но потом разревелся окончательно. Было… Так паршиво. Так больно. Будто вырезали часть меня.
Брат обнял меня и погладил по голове.
Последней, кто прикасался к моим волосам, была мать.
Я заревел еще громче.
— Вась, мы должны стать сильнее. Сейчас ты можешь плакать, но потом — нет. Мы должны стать сильнее, чтобы выжить. Мы теперь одни в этом мире. — Он чувствовал то же самое? Тогда почему… Почему он не плачет?!
Я не ответил.
Начинало темнеть. Кончался день, и вместе с ним, казалось, кончалась и моя жизнь.
Той ночью мы просто сидели рядом, прислонившись друг к другу. Нужно было отойти от событий прошедшего дня. Я уже не плакал, но, все же, иногда тихо всхлипывал. Витя обнимал меня за плечи. Он сидел спокойно и, казалось, дремал. Но я знал, что это было не так. Удобно устроившись в его объятиях, я прикрыл глаза и задумался.
И что делать дальше? Ради чего жить? И как?
Кто мы вообще такие? Почему-то тогда я впервые так серьезно подумал об этом. Олицетворения — не люди. Максимально похожи, но не они. Как мы взрослеем? Для чего живем?
Родители так и не успели почти ничего объяснить нам.
Когда у олицетворения не останется населения, оно погибает — единственную мысль о себе мы поняли сами, своей шкурой прочувствовав шокировавший пример. Но, тогда… Почему мы с ним все еще живы?.. Мы же тоже… Эта территория…
И почему я все это время жил как обычный человек?!
Голова раскалывалась, и я так и не спал всю ночь. Ураган мыслей, пронесшихся в моем подсознании оставил после себя не только множество вопросов и ни одного ответа, но и вопрос, который почему-то именно тогда, когда я уже готов был отключиться, вдруг вернул меня в реальность.
Что чувствует Витя?
В тот момент я хотел посмотреть на него, но не решался. А вдруг разбудил бы? Не знаю, спал ли он тогда, ведь прошло уже столько времени с момента остановки здесь… В очередной раз отвергнув идею о взгляде на брата, я снова задумался. Медленно, но непреклонно я двигался к осознанию одной простой мысли: я буду должен вернуться домой. Не знаю, когда, но должен. Нужно будет принять все случившееся. Принять, а не бегать от этого.
Иначе мой страх меня не отпустит.
А до этого надо будет найти воду, еду и соорудить жилье.
Прошлым вечером брат взял в свои руки мою судьбу — теперь же пришло время и мне проявить инициативу.
Я стану сильнее, брат.
Нет, не так.
Мы станем сильнее, брат. И мы выживем. Несмотря ни на что.
Потому что Бельджамен и Увек хотели бы этого.
Сноски (большинство пояснений взяты из Википедии; надеюсь, это не возбраняется):
