Не осень сейчас – весна, в самую пору любить, не бояться и не ждать неизвестности, которая может не оправдать трату времени.
Закуриваю сигарету, включаю музыку на такой громкости, чтобы забить свои мысли, которые уверяют, что я еду не потому, что хочу дать девчонке урок, не потому, что она меня разозлила своим приглашением, с условием одного шанса. Не потому, что хочу удовлетворить ее любопытство и поставить жирную точку.
А потому, что сам хочу увидеть ее. Сам хочу еще раз услышать голос, который был со мной в сумерках.
Увидеть, услышать, а потом уже отпустить к тому, кто не сделает больно.
Я столько курю, что, несмотря на открытое окно, пожалуй, дымом пропитался не только салон, но и одежда. Может, и к лучшему – перебьет запах железа и масла. Это тоже часть моей жизни, так что все по-честному, только разве что без прикрас.
И, тем не менее, уже подъезжая к вокзалу, я выскакиваю из салона, едва заметив цветочную лавку.
У меня остается всего пять минут – девушка не должна ждать мужчину. Мне наспех сооружают букет, с которым я практически выбегаю.
На вокзале хорошая транспортная развязка, но огромные проблемы с тем, чтобы найти, где припарковаться.
Две минуты…
Ничего не остается, как прижать потертое старенькое авто советского производства с приспущенным колесом, и припарковаться параллельное ему.
– Эй, мужик! – ко мне спешит какой-то тощий чудак в очках, пытается доказать, что я неправ, и должен отъехать, потому что сейчас приедут его родственники, и…
Одна минута…
Не дослушав, достаю из бумажника деньги и отсчитываю пару крупных купюр.
– Я минут на пятнадцать максимум, – говорю.
Не знаю, что убеждает мужика успокоиться – мое обещание, деньги, на которые он сможет купить новое колесо или то, что он успевает рассмотреть мое лицо под накинутым капюшоном, но он оставляет меня и машину в покое.
У меня в запасе секунд тридцать, не больше…
Издали я пытаюсь рассмотреть, есть ли у выхода Даша, но, видимо, только что пришел поезд, потому что в толпе разобрать ничего невозможно. Несколько девушек без чемоданов, но, судя по виду, кого-то ждут. Одна говорит с кем-то по телефону – эта вообще вряд ли кого-то ждет, как будто оказалась случайно.
Когда до вокзала остается метров пятнадцать, я достаю телефон, чтобы набрать Ромашку, и по той девушке, что ответит, понять, где она. Но едва оказавшись в ладони, экран начинает светиться и издает писк, известивший о сообщении.
На ходу открываю, чтобы стереть очередную рекламу такси, понимаю, что сообщение от Щавеля – видимо, все-таки нашел телефон своей немодели. Ну да, точно, после приветствия идет поток извинений за то, что так долго. Усмехнувшись, я уже думаю закрыть сообщение, прочитать его позже, потому что все равно сейчас звонить девушке не планирую, но…
Мой взгляд цепляется за первые цифры и самовольно скользит по другим.
Усомнившись, проверяет, нет ли ошибки, и убеждается – все четко и точно.
Но мне проще поверить, что Макс взломал телефон, увидел в вайбере мою переписку и теперь решил приколоться, чем признать существование таких совпадений.
Я делаю пару шагов, поднимаю голову – теперь уже видно лица людей, и, возможно, я догадаюсь, кто же из них Ромашка, и пришла ли она вообще.
Но так и замираю у лестницы, глядя на светловолосую девушку, которая общается по телефону и осторожно при этом осматривается по сторонам.
– Блядь… – выдыхаю я, глядя как ветер пытается спрятать ее лицо от меня.
Но она упрямо откидывает назад длинные волосы, а потом устремляет взгляд не в сторону, не на кого-то, а на меня, и медленно опускает руку со своим телефоном.
– Просто… мать твою… блядь… – выдавливаю из легких рваные фразы.
Других слов тупо нет.
Но совершенно точно в этом мире есть дикие совпадения.
Потому что это девушка с фотографий Щавеля. Потому что эта девушка – Даша.
Она смотрит настороженно, неуверенно и с опаской, как будто ей непривычно и страшно было выйти из фотографии у меня на стене и шагнуть в реальность. Но это правильно, это верно, потому что мысленно я уже сдираю с нее это платье. Не думая о том, сколько при этом отлетит лепестков.
Хочу подойти к ней, и не могу.
И этим взглядом, и неловкой улыбкой, и тем, что делает нерешительный шаг ко мне, несмотря на то, что ветер сбил с моей головы капюшон, она словно бьет своими острыми каблуками по панцирю, к которому я привык.
А это больно… это, мать твою, больно…
Я стою на верхней ступеньке, практически у двери, чтобы меня было не так просто сразу заметить. Но здесь прекрасный обзор, и, еще до того, как незнакомый молодой человек, бросив взгляд на часы, уверенно направляется к центральному входу вокзала, я понимаю, что это Артем.
Слежу за высокой фигурой, которая рассекает не только пространство, но и толпу, пытаюсь унять нервозность за пустым разговором с подругой, и не могу. Мне страшно. Страшно, что все это зря, и он окажется не таким, как я себе представляла.
А еще страшно, хотя и до ужаса хочется разгадать, что прячется под надвинутым на голову капюшоном.
