«Тебе очень идет костюм. Настолько, что его хочется с тебя немедленно снять».
Отправляю.
И вот теперь действительно ухожу, с каждым шагом пытаясь раздавить в себе зачатки легкой ревности, которая неожиданно проявила себя, несмотря на всю абсурдность и неуместность.
Хотя, может, я ошибаюсь, потому что… с чего бы мне ревновать? Скорее всего, это простое нежелание делиться тем, что мне нравится, вернее, успело понравится, то есть…
В общем, ладно. Главное, что это не ревность. Совершенно точно не ревность.
Конечно, удаляюсь я рановато, да и с заданием руководства, раз за разом пытающегося ко мне дозвониться, я не справилась совершенно. Но, если ей так нужны новые связи, могла бы и сама прокатиться на выставку, я же решаю ограничиться довольно толстым рекламным буклетом, в которым вписаны все участники вместе с контактами.
Наверное, буклетов распечатали много, но мне удается перехватить один из последних.
С чувством выполненного долга, прячу его в сумочку, смотрю на светящийся телефон с именем Татьяны Борисовны, и решаю не портить себе настроение разговорами с ней. В конце концов, сегодня у меня выходной.
Мне хочется теплых эмоций, спокойных, хочется просто отдохнуть, забыть обо всем, что само напомнит о себе в понедельник. А еще, заметив у выхода кофейный автомат, я понимаю, что не уйду без стаканчика горячего шоколада. Не знаю, почему я выбираю именно этот напиток – возможно, это нить из беззаботного детства, но первый же глоток доставляет неимоверное удовольствие.
Прикрываю глаза, чтобы продлить эти удивительные ощущения, и не сразу верю, что действительно слышу шепот мужчины у самого уха:
– Мне понравилось твое пожелание «доброго утра». Если ты подождешь, пока я освобожусь, я позволю тебе снять с меня костюм, и пожелать мне доброго дня.
Открываю глаза, но не оборачиваюсь. Потому что мне нравится чувствовать его сзади, нравится, когда он так близко, и мне нравится этот шепот, будоражащий что-то внутри меня.
И он тоже не делает попытки увидеть мое лицо. Мы оба в молчаливом сговоре. Пытаемся продлить, удержать этот момент, потому что он необычен. Дыхание друг друга кажется громче своего. Запах моих духов смешивается с нотами его холодного одеколона. А его пальцы задевают мои, когда он берет стаканчик с горячим шоколадом, чтобы сделать глоток.
– Я был уверен, что тебе нравится что-то более горькое, острое, – усмешка Артема проходится жаркой стрелой по моему позвоночнику, напоминая о вчерашней ночи в помещении офиса. – Но вынужден признать: сладкое тоже бывает приятным.
– Иногда хочется чего-то вроде этого шоколада, – бормочу я и, когда в горле пересыхает, он возвращает стаканчик с напитком, чтобы я сделала новый глоток.
И тут же снова берет его.
– На «иногда» я согласен.
Мне становится душно от слов мужчины, в которых я слышу открытый подтекст, и я расстегиваю на блузе пару верхних пуговиц.
– Оставь это мне, – хриплый голос Артема делает только хуже.
Мне хочется уже просто сорвать эту блузу, хочется ощутить прохладу ветра, и как моей обнаженной спины коснется жесткая ткань мужского костюма. Мне хочется слишком многого, и прямо сейчас, хотя я отчетливо понимаю, что даже если мы выключим свет и закроем все жалюзи, так, как вчера, не получится, потому что вокруг слишком много людей.
Смотрю на двери, за которыми ветер, и можно снова спокойно дышать. Но Артем замечает мой взгляд, и трактует по-своему.
– Ты бы правда ушла? Отправила сообщение, завела меня и спокойно ушла? – и прежде чем я успеваю ответить, что не хотела ему мешать, получаю новое замечание. – Пожалуй, я напишу отзыв организаторам, что выставка ужасна, если, несмотря на ранние грандиозные планы, с нее сбегают спустя тридцать минут.
И меня просто разворачивает к нему от того, что я наконец понимаю.
– Ты знал, что мы сегодня увидимся! – у него настолько непроницаемый взгляд, что мне хочется добиться его признания. – Поэтому и не позвонил! Не сказал вчера, что…
И осекаюсь, понимая, что выдаю себя с головой. Подумает еще, что я дурочка, которая влюбилась в него после первого секса. Начнет сочинять, как избавиться, бросить быстрее. Никто не любит навязчивых женщин, тем паче тех, которые ни с того, ни с сего решают, что вправе выдвигать какие-то условия.
Но Артем не выглядит раздраженным. Делает медленный глоток шоколада, прищуривается и спокойно со мной соглашается.
– Знал. И не позвонил. Мне казалось, тебе не нравится, если я часто звоню.
– Когда это я… – замолкаю, вспоминая, что не всегда брала трубку, даже когда мы плотно общались, выдыхаю и договариваю уже не так бойко и сама не знаю зачем: – Сообщения от тебя тоже не было. Это я…
– Мне казалось, тебе не нравится, если я часто пишу, – так же спокойно напоминает Артем.
И да, случаи, когда я не отвечала на его сообщения, тоже были, не раз. Поэтому все, что мне остается – принять, как факт, что я сама его отдалила, и то, что случилось вчера – не повод снова сближаться.
