У нее очень красивый смех – не колокольчики, как частенько описывают. Приглушенный, напоминающий блюзовый. И он ей настолько идет, что я намеренно иду медленно, делая вид, что подумываю купить тот абсурдный кошмар, а на самом деле просто любуюсь.
Любуюсь девушкой, которая не обращает внимания на то, как иногда косо посматривают на меня. И которая не делает вид, а действительно не замечает прилипчивых взглядов мужчин – на нее.
Чем быстрее мы выйдем и сядем в машину, тем быстрее я смогу заняться с ней сексом. Но я иду все медленней и медленней, оттягивая этот момент и впитывая его. Он кажется простым и обыденным, ничем не выделяющимся среди других. Но почему-то мелькает мысль, что сейчас Даша ближе, гораздо ближе ко мне, чем даже когда я входил в нее и пил ее стоны.
– Ко мне нельзя, – чуть извиняясь взглядом, ставит она меня в известность, – к тебе далеко и…
Мнется, и хотя понятия не имеет, что я живу не один, явно не хочет совершить эту экскурсию. Наверное, это тоже попытка прировнять отношения просто к сексу.
– Остается гостиница? – спрашивает бойко, показывая готовность к этому варианту и даже пытается припомнить, есть ли она поблизости.
– Разберемся.
Даша согласно кивает, но странное дело. Она в приподнятом настроении, пока мы выходим с выставки, пока идем с ней к машине, даже когда мы едем, она продолжает посматривать на меня и смущенно прятать улыбку. Но когда я останавливаю авто у гостиницы, неуловимо меняется.
Нет, не бежит. Закрывается.
Пытается выровнять дыхание, опускает голову, а потом решительно выдыхает, толкает дверь и первой выходит на улицу. Я наблюдаю за ней из салона – она упрямо смотрит в одну точку, то ли на камни у лавочки, то ли на саму лавку, и нервно кусает губы.
Выйдя из машины, я окидываю взглядом старинное здание, где, пожалуй, лучшие в городе номера, потом смотрю на Ромашку, и не могу избавиться от безумной мысли, что если я заставлю ее войти, если просто подтолкну ее к этому, своими руками оторву еще один лепесток.
Понятия не имею, откуда у меня эти сентиментальные бредни. Пожалуй, так аукается сон под постановку «Холостяка» и сказывается проживание с романтичной младшей сестрой, но я понимаю, что гостиница, даже такая, как эта – не наш вариант.
– Подожди меня здесь, – прошу Дашу.
– Да, конечно, – бормочет она.
Зайдя в гостиницу и постояв в холле пару минут, выхожу снова на улицу.
– Можем ехать, – открыв дверь со стороны пассажира и делая вид, что не замечаю удивления Даши, подталкиваю ее вернуться в салон.
– А… – она бросает в мою сторону взгляд, лишь когда мы уже отъезжаем.
– Взял у приятеля ключи от корпоративной квартиры, – говорю я, и в награду за это вранье получаю улыбку. – То, что там чисто, я уверен, а вот за продуктами нужно будет заехать.
И прежде чем Даша задаст свой вопрос, – мол, а что, мы собираемся еще и есть? – сообщаю:
– Ужасно проголодался.
Мы заезжаем по пути в магазин, и я беру продукты почти наугад, потому что Даша изо всех сил делает вид, что не голодна и здесь ей мало что интересно. Приходится ориентироваться на свой вкус и ее неосторожные взгляды, так что, надеюсь, голодными мы не останемся.
Со спиртным проще. Пара бутылок вина, виски, коньяк – что больше будет отвечать настроению, то и откроем.
– Мы собираемся много пить? – шепчет у кассы Даша.
– И пить, и есть, и заниматься сексом, как ты предлагала, – шепчу ей в ответ. – Так что лучше предупреди дома, что у тебя на эту ночь грандиозные планы.
– На всю ночь?!
На нас оборачиваются, и на этот раз у многих взгляды завистливые – слишком много в городе одиночек, слишком много тех, кому повезло меньше, чем мне. Потому что этой ночью я собираюсь делать все, что угодно, только не спать. А утром планирую проснуться не от приставания Барса.
Нагло усмехаюсь Ромашке, и целую ее, не могу удержаться. Мне кажется, ее губы до сих пор хранят вкус горячего шоколада, и я, не отрываясь от Даши, наощупь беру с полки пару молочных и горьких плиток. Тоже для настроения.
Кто-то сзади ворчит, что очередь подошла, и только тогда я оставляю Дашу в покое. Заметив ее взгляд на цифры, которые на кассе меняются с каждой секундой, прошу ее подождать у выхода и использовать это время для того, чтобы сделать звонок родным. То ли у нее напряженные отношения с бабушкой, то ли та слишком старых взглядов на то, с кем прилично общаться незамужней девушке, но предстоящий звонок энтузиазма у Даши не вызывает.
И все же она это делает. Складывая покупки, я вижу, как она, выйдя на улицу, торопливо объясняется по телефону. Нервничает, потому что не только снова кусает губы, но при этом еще и ходит туда-сюда, но когда я выхожу с пакетами, приветливо и, кажется, облегченно, мне улыбается.
– Отпустили?
– Да.
Все, что касается ее родных или работы, удостаивается максимум отрывистых реплик, так что я на подробностях не настаиваю.
