Может быть, дело во внешности? Человек, который сам зациклен на этом, не может не замечать очевидного. Да, в этом она уступает подруге, и сильно. Но я знаю не один пример девушек, которые берут не красотой, а харизмой, юмором и характером, причем настолько тебя закрутят, что будешь свято уверен, что сохнешь как минимум по принцессе.
Или здесь что-то другое? Упоминание Костика в баре, когда мы за ней приезжали. Что отражали ее эмоции? Ясно помню обиду, непонимание, а было ли что-то еще, без понятия.
То, что Костик – прошлое Даши, понятно без объяснений, потому я и выбросил о нем любые воспоминания. Но сейчас, под тихое шипение колес и под присмотром серой дороги, в абсолютной тишине, разбавляемой лишь дыханием Даши, вскрываю слой забытья, чтобы еще раз как наяву услышать слова Ольги:
«– Нет, он что… он правда, что ли… такой, и… с тобой… но ведь раньше… Костик, к примеру… он же такой красивый, что дух захватывает, он же…»
Дух захватывает…
Хм, может быть, в этом ключ к этой разгадке? Но тогда почему она так расстроена, что Даша и тот, от кого просто захватывает дух, разошлись? Наоборот. Все дороги открыты.
Или нет?
Нет, понимаю мгновенно.
Оттого и Даша поначалу была сама не своя, оттого и казалась цветком, по которому потоптались.
Теперь я знаю имя того кукловода.
Но главное совершенно другое.
Я помню, что ответила Даша подруге. Это то, что память бережно сохранила и вытаскивала для меня время от времени:
«Мне плевать на твоего Костика!» – заявила она.
Твоего – то есть, Ольгиного. Но уже не ее.
Значит ли это, что Даша осознает, что она уже только моя? Или признает это, но неосознанно?
– Я верну тебе деньги, – говорит неожиданно Даша.
– А я разве тебе занимал? – взглянув на нее, пытаюсь понять, о чем речь.
– Нет, – возражает она и заверяет с горячностью. – Я бы у тебя не взяла! Даже если бы они были мне сильно нужны! Просто я узнала, что ты заплатил за Ольгу в том баре…
– Ей я тоже не занимал, – обрываю поток чепухи.
И, пожалуй, делаю это резко, потому что Даша опять в себе замыкается, но меня кое-что слишком царапает в ее речи, чтобы и дальше молчать. Кое-что, о чем я сам мог бы и раньше подумать.
– Даша, – дожидаюсь, пока она взглянет на меня, – если вдруг тебе понадобятся деньги, пообещай, что не постесняешься обратиться ко мне.
Она упрямо молчит, отворачивается к окну. Хочу попросить ее взглянуть на меня, но замечаю, что ее щеки алеют смущенным румянцем.
– Конечно, в долг, – предлагаю вариант, который смягчит предложение, – под проценты из поцелуев.
Она не оборачивается, нет. Прижимает ладони к щекам, но я ловлю в зеркале ее улыбку, и выдыхаю.
Кто бы подумал, что девушка из чата, которой я спонтанно написал сообщение, начнет для меня столько значить? И что более чем щедрого предложения с сексом без обязательств мне окажется катастрофически мало.
Но попытка свести отношения к большему, с треском проваливается. Несмотря на простуду и плохое самочувствие, Даша мгновенно отвергает мое предложение остаться в квартире.
До сих пор помню, как поспешно она подскочила с кровати и начала собираться, как будто ее бабушка достала розги и угрожала наказать за малое опоздание. И самое паршивое, что в ее глазах была паника, она до чертиков боялась, что я настою на своем и заставлю ее отлежаться.
Провести со мной вечер и ночь – это да. Провести со мной утро за завтраком – тоже пожалуйста. Провести день без меня на своей территории – тоже ноль претензий или каких-то капризов.
А остаться на день в квартире, в которую все равно вечером возвращаться – это почему-то за гранью.
Она страшится того, что наши отношения выйдут на новый уровень, и я пока совершенно не представляю, как подвести ее к мысли, что для ее страхов уже слишком поздно.
– Может, пройдемся? – предлагает она, когда я паркую машину у дома.
Мы идем за продуктами, хотя в холодильнике столько всего, что нам не съесть за неделю. Бродим по скверу, держась за руки, как будто подростки, которые не могут показаться родителям. Дышим уходящей весной, которая скоро уступит лету. И бросаем друг на друга такие жаркие взгляды, что можно сгореть, но сгореть с удовольствием.
– Я знаю Ольгу одиннадцать лет, – прорываются откровения в Даше, когда мы уже сворачиваем к тропинке, что ведет к дому. – В институте нам завидовали все одногруппники – мы как-то быстро нашли общий язык и сдружились. И смогли не потеряться потом. И, честно говоря, если и завидовать кому-то из нас, то именно Ольге. У нее все стабильно, спокойно, устроено, а я…
Она улыбается, прижимается к моему плечу, как бы ища поддержки, и продолжает с улыбкой:
– Не поверишь, я даже смотрела в инете: не родилась ли я в понедельник. Думала: может, поэтому у меня частенько все кувырком и до сих пор многое под большим знаком вопроса.
– И как результат?
– Ну… – вздыхает. – Списать все на день недели не удалось.
