Тысячи самых разнообразных вопросов встают перед командующим армией и его штабом накануне операции, особенно столь грандиозной, как Висло-Одерская. Пополнение должно вступить в бой хорошо обученным: боеприпасы, горючее, продовольствие вовремя завезено, размещено и укрыто так, чтобы не попало под вражеские бомбы; боевая техника должна быть в полной исправности; дороги и рельеф местности хорошо изучены; нужно предусмотреть, чтобы танки были хорошо укрыты, а маршруты тщательно разведаны; взаимодействие с другими родами войск отработано; колонные пути через минные поля - свои и противника - расчищены и многое, многое другое. Успешно выполнить задачу - значит все предусмотреть, ничего не упустить из виду...
Итак, 2 января 1945 года наша армия получила директиву Военного совета фронта. В ней говорилось: "Стремительным выходом на северный берег реки Пилица, а в дальнейшем к реке Бзура в район Ловича обеспечить успех 1-го Белорусского фронта по окружению и уничтожению варшавской группировки противника: уничтожить подходящие с запада резервы и не допустить их на соединение с окруженной варшавской группировкой. С выходом армии в район Кутно занять исходное положение для развития наступления на Познань".
От рубежа, с которого нам предстояло входить в прорыв, до конечного пункта наступления, оговоренного директивой фронта, нам предстояло пройти с боями 180- 190 километров. На этот бросок отводилось всего четыре дня.
- Темп небывалый! - говорит Шалин. - Помните, Михаил Ефимович, под Львовом и Сандомиром мы делали по двадцать пять, и это казалось рекордом. А тут мыслимое ли дело - сорок пять километров!
Невозмутимый начштаба возбужденно потирал руки. Впрочем, возбуждены все: и работники штаба, и командиры - работенка предстоит горячая.
К началу января 1-й Белорусский фронт объединял огромные силы. На линии фронта от Сероцка до Юзефова протяженностью 230 километров сосредоточилось восемь общевойсковых армий, в том числе 1-я армия Войска Польского, две танковые, одна воздушная, два отдельных танковых и два кавалерийских корпуса.
Самые горячие точки фронта - это отвоеванные у противника плацдармы южнее Варшавы: магнушевский (45 километров по фронту и 18 километров в глубину) и пулавский (30 километров по фронту и 10 километров в глубину).
Нам предстояло входить в прорыв с магнушевского плацдарма, который обороняла 8-я гвардейская армия генерала В. И. Чуйкова.
Перед наступлением я перенес свой КП на этот плацдарм. Солдаты вырыли небольшой блиндаж, установили железную печурку. Поскольку задерживаться мы здесь не собирались, устраивались по-походному. Плацдарм весь перепахан траншеями, ходами сообщения, воронками от бомб. То там, то здесь зарыты в землю танки. Под каждым кустом или деревцем замаскировано орудие, миномет или зенитка. За четыре месяца обороны гвардейцы 8-й гвардейской армии превратили этот клочок земли в неприступную крепость.
Сам командарм - воплощение анергии. Перед началом наступления он носится по плацдарму в своем вездеходе и не дай бог, если заметит непорядок: несдобровать нерадивцу. О требовательности, иногда даже крутом нраве командарма хорошо известно всем. Но за внешней грубоватостыо В. И. Чуйкова скрывается любовь к простому солдату, к своему военному ремеслу. Генерал дорожит репутацией армии, и его требовательность, горячность объясняются прежде всего стремлением выполнить поставленную задачу как можно лучше.
- У нас здесь так тесно, - говорю я командарму, - что любая, даже случайная бомба и та куда-нибудь попадет.
- Ну нет, - возразил Чуйков, - залететь к нам на плацдарм не так-то просто. Насчет защиты с воздуха мы побеспокоились заранее. Тут на каждом шагу зенитки. Так что немецкие асы не очень-то любят наведываться к нам в гости.
Гвардейцы В. И. Чуйкова произвели на меня приятное впечатление: солдаты хорошо одеты и обуты, выглядят бодрыми. На вооружении автоматы, снайперские винтовки.
- Да, это вам не пехота сорок первого, - заметил Василий Иванович, когда я поделился с ним своими наблюдениями.- Теперь солдат знает, что победа недалеко, и это сказывается на его моральном и физическом состоянии.
Неожиданно мне пришлось временно выключиться из подготовки к наступлению и на несколько дней покинуть армию. Это случилось примерно дней за десять до начала наступления, когда меня срочно вызвал к себе маршал Г. К. Жуков.
- Вот что, Катуков, - сказал он без всяких предисловий, - тебе придется срочно выехать в Киев.
- Зачем? - вырвалось у меня.
- Тебя приглашают на первую сессию Верховного Совета Украины. Ты должен сделать доклад о боевых действиях нашего фронта, освобождавшего земли Украины от фашистской оккупации.
- Но как же подготовка к наступлению, товарищ маршал?
- Ничего, поручи это Шалину. Если будет нужно, поможем мы.
